Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

Я снял с плеча мешок и поставил его около ног. Мысли снова и снова крутились вокруг заканчивающегося времени и ожидающих меня людей. Зажмурился на мгновение, чтобы сосредоточиться. Я нашёл нужного мне человека и пора заняться делами.

Трактат Вирга для Ростка лёг на прилавок первым. Сандзо раскрыл его, пролистнул быстро, поднёс корешок к носу, вгляделся в поля, где шли какие-то кривые пометки. Закрыл.

— Мусор, — обронил он.

Потянулся забрать. Он прижал трактат пальцем.

— Не спеши. Мусор бывает разный. Растопочный, учебный и доказательный. Этот доказательный. — Палец постучал по обложке. И научись сразу не кидаться забирать вещь.

Взглянул в его глаза, там зажигался огонёк азарта. Потянул тракта снова, но мне не позволили.

— Пять серых, — выдохнул Сандзо.

— За му-сор?

— За бумагу два. За то чей он ещё три. Городская стража… Мёртвые иногда дорожают, если оставляют после себя достаточно врагов.

Как он понял?

— Не смотри ты на меня так, — прикрыл рот ладонью маленький человек. — Я профессионал своего дела.

Кивнул. Сандзо накрыл трактат ладонью, и его… не стало. Ни вспышки, ни дыма. Был и нет. Это была какая-то техника? Тогда почему я до сих пор не чувствую его источника и не увидел ни единого глифа?

Отметил это про себя. Следом я вытащил жетон с крылом. Лечь на прилавок он не успел. Сухая рука выхватила его из воздуха быстрее, чем я уловил движение, и на правый глаз Сандзо сел тонкий стеклянный диск в металлическом обруче, а по стеклу побежали мелкие светящиеся знаки. Когда и как он это успел?

— Ай-ай-ай, — протянул он, поворачивая жетон к лампе.

Стекло у его глаза крутилось, ловя свет.

— Городская стража. Настоящий… Не подделка и не пустышка. Шумная вещица. — Он поднял на меня глаз без стекла. — С живого снял?

— Исто-ри-я? — переспросил.

— Нет, мне нужно знать, с живого или нет. Если с живого, то он в розыске, а вот если…

— С мёрт-во-го, — перебил его.

— У тебя подозрительно однообразные ответы. — Он вздохнул. — Таким жетоном открывают служебный проход. Забирают запечатанный груз. Отдают приказ дураку, который не глядит в лицо. А ещё за него очень быстро оказываются на городской виселице и это в лучшем случае. Могут и разрезать на куски. По моему мнению, лучше от виселицы умереть, чем когда тебя живьём режут.

Он замолчал, вертя металл в своих маленьких руках.

— Пять, — шумно выдохнул старик.

Моя рука сама потянулась к жетону, а он взял и отдёрнул мой товар в сторону.

— Ну что за манеры? Ты куда торопишься? Дай мне хоть до конца назвать цену, перед тем как вырывать жетон у меня из рук… Зелёных, мальчик. Не рви сердце старому торговцу.

Замер.

Пять зелёных за жетон? Четверть того, что спросит с меня школа за курс. Половина того, во что Скалец оценил мою смерть. И всё это лежало в куске металла, который я таскал под боком, спал на нём и не знал, что сплю на четверти своего обучения… Внутри растеклось тепло, на маленькое мгновение все проблемы куда-то улетучились, пока я представлял сколько я получу со всего остального.

— Знал бы ты, насколько он полезен верному человеку и насколько опасен неверному, то просил бы больше. — Сандзо накрыл жетон салфеткой. — Хорошо, что не знаешь.

Жетона не стало. Я снова пытался почувствовать его источник и технику, но он был пустым. Это лишь начало, а я уже могу получить пять зелёных ядер и пять серых. Ну что ж продолжим.

Тряпку с серпом секты Тихая Жатва я достал третьей. Сандзо не коснулся её. Улыбка сошла с его лица разом, и стеклянный диск с правого глаза пропал. Тишина в лавке потянулась дольше, чем тянулась над остальным.

— Это откуда, — обронил он.

Уставился на него ожидая продолжения.

— Ты нашёл где-то знак секты? Или же нет… Отвечай, с убитого или…

— С мёрт-во-го, — повторил я.

— Ну, конечно, разумеется… — Он глядел на серп, не притрагиваясь. — Убери вот туда. — мне показали на прилавок. — Это пока отложим. Показывай дальше.

— Сколь-ко?

— Заплачу. Только не ядрами. — Из ниоткуда в его руке возникла чёрная салфетка. — За такие вещи ядрами платят люди, которые потом живут недолго.

Салфетка легла поверх тряпки, и обе исчезли под ней вместе. Мне стало как-то не по себе. Из всего, что я выложил, сектантская тряпка, почему-то напугала его сильнее прочего. И меня крайне смутило, что вещь он забрал, а цену так и не сказал. Хотя он всё забрал себе, а ядер я пока не видел.

Достал сектантское кольцо с трещиной по ободу. Стекло тут же вернулось на глаз торговца. Кольцо Сандзо взял осторожнее жетона, двумя пальцами, за край.

— Ой-ой-ой. Какая красивая вещь и как некрасиво её испортили. — Он повернул кольцо, разглядывая зубцы по внутренней стороне. — Целое стоило бы десять зелёных. Двенадцать, попадись покупатель глупый и торопливый.

И замолчал. Я смотрел на то, как он разглядывает вещь и не называет её стоимость. Это первый мой в жизни торговец и попытка продать вещи. Я не знал как принято, поэтому не торопился.

— Це-на? — произнёс я.

— Три.

— С де-ся-ти до трёх?

— Трещина съела половину пользы и удвоила опасность. — Он положил кольцо на ладонь, будто взвешивая. — Сломанный артефакт иногда убивает не хуже целого. Прости, но у меня нет предупреждения или желания тебя обмануть. Три, мальчик. И то потому, что я знаю, кому его продать с трещиной.

Хотел бы я поспорить, вытянуть хоть на зелёное больше. Целое стоило десять, а он давал три за самую малую поломку. Но спорить о цене кольца, которым из живых людей выдавливают пилюли, значило спорить о том, откуда оно у деревенского. Да и поговорить я особо не могу.

Кивнул. Кольца не стало. Пластину я достал последней. Коснуться прилавка голым металлом Сандзо ей не дал. Из его ладони скользнула плотная серая ткань, легла на вещь, и только за неё он принял пластину. Стекло сменил на другое, толще, мутнее, с тремя подвижными кольцами по ободу, и они поворачивались сами, когда он наклонял голову.