Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

class="p1">Изучал он пластину долго. Держал через ткань, не касаясь пальцами. Поворачивал так и эдак, ловя стеклом свет лампы, и кольца на ободе стекла проворачивались вслед за его взглядом, будто считывали с пластины что-то, чего не видел я. Один раз поднёс к уху, замер, послушал. Один раз отдёрнул руку, когда дуга на тёмной поверхности будто ушла глубже. Лицо у него при этом не дрогнуло. Но пальцы на пол-пульсации замерли, а стекло он поправил на глазу дважды, хотя оно сидело ровно.

Он что-то узнал.

— Хорошая вещь, — произнёс Санзо ровным голосом. — Плохая история с ним связана.

— Чт-о?

— Ты продаёшь или учишься?

— Про-даю.

— Тогда пять зелёных.

— А ес-ли узнать?

— Ответ продаётся отдельно. И стоит дороже самой пластинки. — Он повертел её в тряпке. — Скажу тебе даром одно. Это не техника и не простой артефакт. Скорее часть ключа или часть дороги. Пока с тебя довольно.

Часть ключа или часть дороги… Я запомнил слова. Кивнул. Пластина исчезла вместе с тканью. Сандзо коснулся прилавка пальцем, и на тёмном дереве проступили тонкие световые чёрточки.

— Пять зелёных, — считал он вслух. — Три. Пять. Пять серых. Знак с серпом отдельно, о нём договоримся иначе.

У меня есть два зелёных, если не считать ещё одно, то что досталось от Нурра. Именно там я увидел глиф, что теперь у меня на лбу. Благодаря ему мои техники стали сильнее и появилась ещё одна. Почему-то мне крайне не хотелось с ним расставаться.

На прилавки появились ядра, что уже лежали на тряпочке.

— Тринадцать зелёных, пятнадцать серых, — подытожил он, глядя на кучку. — Ядрами заберёшь? Или всё-таки пришёл покупать?

— Тай-ник. — вышло у меня как-то сухо. — Мес-то?

Сандзо перевёл взгляд на мешок из которого я доставал вещи.

— Наконец-то разумная просьба.

Он спрыгнул с табурета, обошёл меня по кругу, разглядывая, будто снимал мерку. Ноги его в мягкой обуви шли по каменному полу без единого звука, и это молчание шагов у человека без источника цепляло сильнее всего прочего.

— Гляди, мальчик. Что делает вор, когда крадёт у тебя? — Он остановился за спиной. — Он не ищет, где ты держишь дорогое. Мешок. Пояс. Подкладку. Голенище. Он знает все места, потому что все прячут в одних и тех же местах. Оттого воры сыты, а ты сейчас сидишь у меня с котомкой на коленях, как деревенский с последней курицей.

Он обошёл меня и очутился спереди.

— А теперь представь дверь, которой нет ни на теле, ни в мешке, ни в стене. Она есть, но лежит там, куда рука вора не дотянется, даже если он снимет с тебя кожу. Не сундук и не комната, которую взломают. Не кольцо, которое срежут вместе с пальцем. Это уникальная метка на теле. Маленькая дверь туда, где для остальных пусто. Схрон беглеца.

— По-че-му бег-ле-ца?

— Честные люди покупают дома и сундуки. Беглецы покупают то, что уносят вместе с кожей. — Он остановился передо мной. — Влезет в него, как в большой дорожный сундук. Ядра, железо, бумага, тряпьё и немного оружия. Вес не давит на плечи. Никто не украдёт во сне. Достаёшь одной мыслью. Живое не класть, воду не лить, зверя не прятать. И источник держи хоть на каплю живым, иначе дверь не откроется. Всё, что у тебя в этом мешке, войдёт, и место останется под новые неприятности. А они у тебя, я вижу, плодятся хорошо.

Всё это я уже видел наперёд. Не спать на мешке и не таскать его постоянно с собой. Не вздрагивать от мысли об обыске. За последнее время я привлёк слишком много внимания. Мне нужна вещь, схрон, в которую можно спрятать свои вещи. Тоже копьё… сейчас бы оно было у меня под рукой.

— Най-дут? — выдавил я.

— Смотря кто…. — Сандзо снова забрался на табурет. — Узел найдёт при хорошем осмотре. Сердцевина, разбери её любопытство, отыщет всё, вплоть до того, что ты ел утром.

— Зна-чит, не иде-аль-но.

— Идеальные вещи не продаются, а создаются самостоятельно и крайне дорого, уж поверь мне. — Он повёл сухой ладонью. — Если Узел не будет знать, где искать, то ему будет сложно, потому что метку можно поставить куда угодно.

Он выразительно глянул мне ниже спины.

Я поморщился. Перебрал сам, быстро. Грудь? Легко обнаружить, как и руки. Ещё один «осмотр» у Соры и она найдёт. Вдруг кому расскажет?

— Её ви… д-но? — слова дались плохо.

— Нет, — улыбнулся Санзо.

— Пра-вая щи-ко-лот-ка, — произнёс я. — Под са-по-гом.

— Умно. — Сандзо кивнул. — Сапоги при обыске снимают позже, чем гордость. Да и кто будет искать метку Беглеца у такого как ты? Только без обид мальчик…

— Сколь-ко? — кивнул я на его руки.

Сандзо тяжело вздохнул, будто я попросил его вырвать себе зуб. Из пустоты в его пальцах возник узкий металлический стержень с круглым диском на конце. Он повертел его, вгляделся в знаки на ободе, поцокал языком. Стержень исчез.

— Зарядов почти не осталось. Последний. — Он повернул предмет к лампе. — А в Клине за такую метку режут друг друга. Спрос, мальчик, спрос. И установить надо, и научить, чтоб ты себе руку в этой двери не оставил. — Он поднял на меня оба глаза. — Для тебя… Как для друга моего друга. И за твой шумный, очень шумный товар. Четырнадцать зелёных.

Произнёс он это так, будто отдавал последнее, что нажил.

Считал я быстро. Тринадцать зелёных за вещи, пять серых, свои два зелёных, и ещё горсть серых. Пятнадцать зелёных и пусть пятнадцать серых. Отдать четырнадцать за метку? Тогда у меня останется одно зелёное, горсть серых да особое ядро, что продать нельзя.

Четырнадцать… Почти хватает на основной курс. Без него путь Равновесия для меня закончится и это когда меня уже ждут за дверью. Придётся заработать все двадцать с нуля и за три недели. Не известно где и как.

А без тайника мне негде держать даже то, что уже есть… Было. Вдруг, что-то ещё попадётся? Да и соблазнительно с собой иметь сундук всегда под рукой. Нужные вещи, оружие и… оставшиеся ядра.

Мысли остановились сами. Почему-то я был уверен, что для меня сейчас важнее именно этот тайник, чем почти вся стоимость обучения. Будь он со мной в