Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

— Две-над-цать, — попытался торговаться, хоть и не уверен, что так правильно.

— Пятнадцать!

Поднял на него взгляд.

— Вы ска-за-ли че-тыр-над-цать.

— До того, как ты начал торговаться. — Сандзо и бровью не повёл.

— Яд-ра нуж-ны для уче-бы.

— А тайник нужен, чтобы тебя не убили раньше учёбы. — Он наклонился через прилавок. — Ты принёс мне жетон стражи, сектантское кольцо, ключ неизвестно от чего и знак Тихой Жатвы. И спрашиваешь, нужен ли тебе схрон?

— От-дам че-тыр-над-цать, не-чем пла-тить шко-ле.

— Тогда не проси скидку. — Сандзо сложил руки. — Лучше узнай способ заработать.

Он умолк, разглядывая меня.

— Не знаю, — выговорил я через нёбо, — где взять двадцать зе-лё-ных за три не-де-ли.

Старик улыбнулся, и на этот раз в улыбке была не торговля, а что-то похожее на удовольствие.

— Вот теперь мы торгуемся правильно.

— Внешние Загоны, — произнёс Сандзо. — Спросишь Марна Кривого Крюка. Он держит перегоны между клетками.

Он говорил, а я слушал и не перебивал.

— Гоняют зверьё из приёмных клеток в постоянные. Меняют клетки перед продажей. Переводят раненых и тех, что взбесились. Чистят опасные секции. Работа грязная, её никто не любит, и новички там мрут исправно. — Он повёл ладонью. — Обычный перегон, зелёное за смену. Красная клетка, два. Если зверь не отъест тебе руку и если в тот день вообще будет работа.

— Я вто-рой сту-пе-ни, — выдавил я. — Не возь-мут.

— Возьмут. Им не великие возвышающиеся нужны. Им нужны те, кто не падает, когда зверь толкает, и быстро уходит, когда он кусает. — Сандзо оглядел меня. — Ты, судя по тому, сколько народу топчется у моего порога, умеешь и то, и другое.

У меня в памяти всплыл Одр. Он работал в Загонах и не вынес оттуда ничего, кроме шрама и молчания, а перед этим ещё и умер.

— Оди-н ра-бо-тал там. Ни-че-го.

— Значит, работал для кого-то. — Старик пожал плечами. — Так бывает, что посылают со школы, а ученику ноль. Но ты придёшь не с пустыми руками.

На ладони у него возник узкий свиток, перехваченный красной нитью.

— Покажешь Марну. Скажешь, от меня. Тогда не обманут. По крайней мере, не сильно. — Он положил свиток на прилавок. — Серп оплачивает рекомендацию.

Вон как. Знак Тихой Жатвы он забрал не в убыток, а вместо ядер отдавал мне дорогу к ним. Пока ребята бегают по городу и ищут, где получить нужное количество, я только что нашёл. Перед глазами всплыло то, как я пытался получить побольше с Эрхарда. Почему бы и сейчас не попробовать?

— Мне нуж-но в Путь, — произнёс я. — В шко-лу.

Сандзо прикрыл глаза.

— Куда именно? У каждого входа своя цена.

— В биб-ли-о-те-ку шко-лы.

— Скоро у них День Последнего Ветра. Хвастаются учениками, отворяют внешний двор, показывают техники тем, кто готов ими восхищаться. Войти сможет любой с без оружия и без открытой вражды.

— Ког-да?

— Через семнадцать дней.

Считал я на ходу. Почти перед экзаменом. В обрез, но до.

— Внешняя библиотека будет открыта, — продолжал Сандзо. — Два зелёных за читательскую печать. Техник не дадут. Закрытых свитков не дадут. А летописи, старые списки учеников, городские записи, родословные, отчёты, всё, что они считают безопасным, читай сколько влезет. — Он повёл кольцами на стекле. — Западные ворота, до второго колокола. В белой накидке школы тебя пропустят охотнее. У синего навеса возьмёшь печать.

Родословные. Списки. Городские записи. Родители и то куда они исчезли… Впервые они перестали быть далёкой мыслью. У них появились цена и день.

— Серп оплачивает и это, — обронил Сандзо, глядя на меня из-под стекла. — Хорошая тряпка. Очень разговорчивая для вещи, на которой нет ни единого слова.

Я кивнул.

— Четырнадцать зелёных за Схрон беглеца, — повторил он. — Рекомендация в Загоны, сведения о библиотеке школы Пути и честная цена за то, что уже внутри сделки. Ниже не спущусь.

— Три-над-цать.

— Четырнадцать. Или я начну интересоваться, кто был владельцем этих вещей.

Довод лёг тяжелее ядра.

Кивнул.

Сандзо протянул руку. Не для пожатия, а положил ладонью поверх ядер, которые совсем только недавно появились и теперь исчезли. Я достал ещё одно зелёное из мешка и положил на прилавок.

— Ну что бедный ученик, — хмыкнул маленький человек. — Теперь ты готов работать.

* * *

Стержень с диском снова возни. Теперь я понял, что у него тоже есть какой-то тайник, где-то на теле. И он куда лучше того, что он мне продал. Всё, что он прятал и доставал за этот разговор, уходило и приходило из той же пустоты.

— Место, — обронил он.

Правый сапог я стянул, закатал штанину и указал на внутреннюю сторону щиколотки, чуть выше косточки. Кожу он протёр чем-то из тёмной склянки. Пахнуло железом и мятой, место онемело на пульсацию, а следом занялось жаром.

— Не дёргайся. Пространство не любит, когда место установки убегает.

Диск он прижал к щиколотке. Металл не просто лёг на кожу. Он размягчился и обхватил косточку, как обхватывает горячий воск, и глифы вспыхнули один за другим. Внешний круг. Три коротких замка. Внутренняя спираль. Точка в середине.

Боль пришла не как от глифов в холодных гнёздах. Те горели внутри, а эта шла по коже, будто по щиколотке провели раскалённой проволокой и нарисовали ею знак до самой кости.

Зубы я стиснул и не издал звука. Молчать я за эту неделю выучился хорошо. Всё во мне сошлось в одну точку на щиколотке, где горячая проволока дописывала последний завиток знака. Глифы прошли по кругу, замки щёлкнули один за другим, спираль стянулась к середине, и в тот миг, когда точка в центре вспыхнула, боль дошла до самой кости и погасла, разом, будто задули свечу.

Инструмент Сандзо отнял. На коже осталась сероватая метка, круг с короткой прорезью внутри, похожая на старый шрам, какого при беглом взгляде и не заметишь. Тронул её пальцем. Тёплый и гладкий.

Заметил, когда он прятал стержень. На ободе диска всё ещё горело несколько знаков, и камень в середине потускнел самую малость.

Последний заряд, значит?.. Видимо, у торговцев «последний» кончается ровно тогда, когда покупатель перестаёт верить. Цену я уже отдал, а лишний спор о заряде, которого я всё равно не проверю, стоил бы