Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

Скоро впереди поднялись курганы.

Сначала они показались просто тёмными округлыми холмами над равниной. Потом, по мере приближения, стали расти, превращаясь в три огромные насыпи над землёй. Снег лёг на них неровными белыми полосами, задержавшись в траве и на подветренных склонах.

Ивор невольно придержал коня.

Он помнил эти курганы другими. Летними. Зелёными. Полными народа. Помнил рёв рогов, запах жареного мяса, пьяные крики, споры у костров, звон оружия и хрип умирающего отца, которому, смеясь, наступили на горло. Помнил, как он, ещё молодой, стоял тогда с мечом в руке, не понимая, почему свои ярлы стали им вдруг врагами и почему дорога на восток кажется единственным путём, где ещё можно выжить ему и его братьям.

Теперь всё было тише. Но от этой тишины легче не становилось.

— Это они? — спросила Елена.

— Они, — ответил Ивор. — Королевские курганы. Некоторые волхвы говорят, что тут в глубине лежат древние конунги. Другие утверждают, что здесь похоронены дети богов.

— А ты во что веришь?

Ивор криво усмехнулся.

— Я христианин.

…

…

За курганами земля поднималась к скалистой гряде. Дорога стала суше и твёрже. Здесь уже чаще попадались люди короля: вооружённые дружинники в шерстяных плащах, с круглыми щитами за спиной, с копьями и топорами. Они стояли у дороги не случайно. Весть о чужом посольстве, прибывшем по реке, давно ушла вперёд, и теперь Уппсала смотрела на гостей десятками настороженных глаз.

Святилище было видно издалека. Высокие деревянные стены. Резные столбы. Крыши, почерневшие от дождей и дыма. Деревянные драконьи головы на коньках. Узоры, где змеи переплетались с птицами и волками.

Рядом росли старые деревья, голые сейчас, с ветвями, похожими на скрюченные пальцы. На некоторых висели полоски ткани, обрывки шкур, пучки конского волоса и мелкие косточки, привязанные сыромятными ремешками. В стороне темнел жертвенный пруд, уже слегка прихваченный у берега тонким льдом. Возле него возились двое служителей, сметая снег с камней и поправляя чаши.

Елена смотрела туда внимательно, но без видимого страха. Её вообще трудно было чем-то напугать после того, как она привыкла видеть то, чего обычные люди не замечали. Зато Небойша, проезжая мимо деревьев с костями на ветках, тихо перекрестился по-своему, почти незаметно, пряча жест за движением руки.

Ивор это заметил.

— Боишься старых богов свеев?

— Нет, — буркнул хорват. — Я их не знаю. А с теми, кого не знаю, стараюсь без нужды не ссориться.

— Мудро, — признал Ивор. — Для десятника ты иногда подозрительно умён.

— Я всегда умён, — обиделся Небойша. — Просто редко показываю. Чтобы людей не пугать.

А потом хорват выдал вообще нечто:

— Большие воины должны быть свирепыми и тупыми. Так страшнее, и будет проще побеждать в битвах. Мне так мама с детства говорила.

— Так вот в кого ты умом вышел? — Елена улыбнулась.

— Ага, а красотой в папу, — кивнул здоровяк.

Тут уже заулыбались все вокруг. Рассказы о том, что его папой был горный великан, уже давно ходили в дружине как анекдот. Не даром же прозвище «Горыныч» к нему так и прилипло.

Королевская резиденция стояла чуть дальше, на удобном месте, откуда хорошо просматривались и равнина, и дорога, и курганы. Это был комплекс строений из нескольких длинных домов за частоколом, с конюшнями, амбарами, навесами для телег и саней, большим земляным двором, вытоптанным до каменной твёрдости. Здание с главным «южным» залом выделялось размерами и резными столбами у входа. Над дверями висели щиты, старые рога, связки копий и потемневшие бронзовые украшения. Под навесом у стены лежали дрова, рядом двое рабов кололи поленья, а женщина с красным от холода лицом несла в дом тяжёлое ведро, из которого поднимался пар.

Где-то за домами визжала свинья. У коновязи ругались двое слуг, пытаясь удержать упрямого жеребца. На крыльце главного дома стояли воины в добротных плащах и кольчугах, и по тому, как они положили руки на рукояти мечей, было видно, что гостей они встречают не как друзей, но и не как врагов. Пока не как врагов. Всё-таки убежавшая вперёд информация о приезде посольства из Гардарики делала своё дело.

Их красные кафтаны произвели именно тот эффект, на который Ивор и рассчитывал. Свеи разглядывали герб на стяге, который держал в руке прапорщик Норвик, тот же герб на груди воинов, их одинаковые пояса, оружие, сапоги, спокойные лица. Для северян это было непривычно. Дружина у каждого местного ярла выглядела по-своему: кто побогаче, кто победнее. А здесь стояли три десятка людей, одетых одинаково и чётко, без лишних слов, выполняющих приказы девы-воительницы. Даже Небойша, при всей своей жутковатой огромности, был не вожаком этой шайки, а десятником. То есть подчинённым человеком. Если ей подчиняется такой гигант, то что же это за страшная баба такая?

Навстречу вышел высокий седобородый человек в синем шерстяном плаще с серебряной застёжкой. Судя по цепи на груди и по тому, как расступились перед ним воины, он был не простым дружинником.

— Кто идёт к дому короля? — спросил он, глядя сперва на Ивора, потом на Елену и только после этого на Небойшу.

Ивор спешился неторопливо не с той стороны лошади, поставив первой на землю левую деревянную ногу. Нога отозвалась привычной тупой болью в обрубке, но он не показал виду. Поправил плащ, положил ладонь на рукоять меча и ответил на языке, которым давно активно не пользовался.

— Ивор Северянин, человек Илии Святославича, князя Древлянского. Со мной Елена, посланница князя, и тридцать воинов его дружины под рукой десятника Небойши. Мы пришли с миром и словом князя.

Седобородый прищурился.

— Северянин? Ты свей? Чей сын?

Ивор грустно улыбнулся.

— Был сыном Торстейна с северных шхер. Потом стал человеком князя Володимира Новгородского. Теперь подельник его внука Илии.

Седобородый долго смотрел на него, и в этом взгляде постепенно проступало узнавание.

— Ивор Торстейнсон ушёл на восток после резни у старых причалов тридцать зим назад, — медленно произнёс он. — Говорили, сгинул в Гардарике.

— Многие тогда сгинули, — спокойно сказал Ивор. — Я нет.

— Вижу.

Седобородый перевёл взгляд на Елену.

— А эта дева-воительница и правда говорит от имени князя?

Елена спешилась сама, не дожидаясь помощи. Поправила на плече дорожную сумку с бумагами от Илии и прямо посмотрела на свея. Без вызова, но и без робости.

— Князь доверяет мне своё слово, — сказала она по-русски. — А кто не желает слушать меня, тот может слушать Ивора. Смысл от этого не изменится.

Старик её понял и без толмача. Как и один из стоящих у входа молодых дружинников, который