Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Рамилем стояли рядом и складывались после каждой его реплики. К ним подошла Гаечка со стопкой тетрадей — чтобы тоже посмеяться. Пока она ничего никому не раздавала, понимала, что всем сейчас не до того.

В итоге победила дружба: три поединка были за нами, причем Поддубный отметил, что младшие более техничны, и похвалил их.

Настала пора главного поединка. Я подошел к Алексу и сказал, когда он надевал шлем, их у нас было всего три:

— Будь благоразумным, пожалуйста. Просто покажи красивый бой.

Алекс кивнул, но я почувствовал, что уложить Тимофея для него — дело чести. Он будет выкладываться и бить в полную силу

— Кульминация! — прокричал Валентин Николаевич. — Два профи! Два будущих чемпиона! Все по-взрослому, фулл-контакт! Два тайма по две минуты.

Нага правильно оценивал уровень обоих бойцов и был уверен, что они отыграют профессионально, не покалечатся, не перегнут палку — спортсмены ведь. Мне идея категорически не нравилась.

Парни, Тимофей и Алекс, спокойно вышли на ринг и подняли руку, когда их назвали. Алекс выглядел уверенным, Тимофей нервничал, он добрый парень, ему не хотелось унижать соперника, ломать его веру в себя. Наконец решился и сказал:

— Алекс, полный контакт? Ты уверен?

В ответ Алекс оскалился и прошипел:

— А ты уверен?

— Сколько страсти! — комментировал Поддубный. — Поддержим же бойцов! Алекс! И Тимофей!.. Бо-ой!

Алекс нападал, Тимофей уворачивался, уклонялся, блокировал удары Алекса, который не жалел сил, работал, как мельница, и пер напролом. В сравнении с предыдущими валяшками-обнимашками этот бой смотрелся красиво, профессионально. Витек, разинув рот, следил за ходом противостояния.

Гонял-гонял Алекс Тимофея, причем с такой ненавистью, что щадивший его самолюбие парень не сдержался, перестал уходить от схватки, пробил бедро соперника ногой и врезал по челюсти кулаком — без ненависти, хладнокровно, дозируя силу.

Голова Алекса дернулась. Мне показалось, или и правда хрустнули позвонки? На миг замерев, Алекс обмяк и повалился в ту сторону, куда его толкала инерция.

Пронзительно, на одной ноте закричала девушка — я не понял кто. От ее крика до костей пробрало. Тимофей застыл, утонув по лодыжку во взрыхленном песке и беспомощно раскинув руки.

— Твою мать, — прозвучал в абсолютной тишине комментарий Витька.

Глава 12

Дети индиго

— А… а… алекс? — спросил Тимофей жалобно и посмотрел на безмолвствующих зрителей, а потом метнулся к поверженному противнику.

— Стоять! — заорал Нага. — Не трогать! Можешь навредить.

Тимофей замер на корточках с протянутой к Алексу рукой, сжал кулак, скинул шлем и схватился за лицо.

Алекс лежал лицом в пол и не шевелился, ребра его вздымались и опускались. Очень аккуратно Нага проверил пульс на его шее и сказал:

— Учащен, но это нормально после боя. Наполненность сосудов хорошая, пульс ритмичный.

— Надо было запретить им драться… — качала головой Илона Анатольевна. — Нужно срочно «скорую»!

Я оглядел ребят, все стояли без движения и молчали, словно их активность могла как-то навредить Тимофею. Расшвыривая загораживающих проход, к рингу прорывалась всхлипывающая Гаечка. Она протиснулась мимо Валентина Николаевича, красного, как рак, и вдруг остановилась возле него, что-то спросила, тот не отреагировал. Покачнулся, схватившись за грудь и рванув футболку на груди, резко побледнел. Глаза его закатились, он разинул рот и начал заваливаться.

Гаечка подхватила его, чтобы не упал. Удерживать взрослого мужчину было сложно, и она положила его на песок, забормотала что-то, одну руку положив на грудь, вторую — на лоб. По ее щекам бежали слезы, капали на его футболку. Зрители разделились. Часть следила за Алексом, часть — за Валентином Николаевичем. Там и там ситуация была крайне серьезной.

Директора лагеря закрыли спины зевак, народ расшумелся. Расталкивая встревоженных ребят, на Валентина Николаевича спикировала тетя Лора.

Мое сердце рвалось туда — помочь, поучаствовать, но разум меня тормозил, потому что я создам лишь столпотворение и панику. Я глянул на арену и выдохнул: Алекс пришел в себя и, лежа, что-то втолковывал Наге. Тренер кивал, вытирал мокрый лоб. Если бы не возраст, рисковал бы тоже получить сердечный приступ.

Так, Алекс руками двигает, порывается встать — значит, позвоночник цел и с ним ничего серьезного. Побывал парень в нокауте, отрастил самолюбие и получил по нему. А вот Поддубный…

— Что там? — спросил я у Леонида Эдуардовича — он выше, ем у виднее.

Он пожал плечами, не поворачиваясь. Я протиснулся в первый ряд. Валентин Эдуардович уже сидел, цвет лица его был нормальным. Тетя Лора накачивал тонометр, мерила ему давление. За его спиной толпились испуганные взрослые.

Закрыв глаза, он вдыхал-выдыхал, говоря:

— Уф, отпустило, думал, все, инфаркт.

— Сто тридцать пять на восемьдесят пять, — озвучила тетя Лора цифры артериального давления. — Это ваше нормальное?

— Да, мое рабочее, — кивнул он и спросил с надеждой: — Может, позвоночник защемило? Как и не было ничего.

Тетя Лора ответила:

— Не хочется вас расстраивать, но вряд ли. Вам обязательно… Слышите? Обязательно надо обследоваться! — Она посмотрела на Нину Игоревну, замершую со сжатыми у груди кулаками. — Знаю я вас, мужчин. Почему вы считаете зазорным обратиться к врачу? Вы проследите, чтобы он обследовался?

Альбиноска кивнула.

— Обязательно прослежу.

Тетя Лора переместилась к Алексу, а мне подумалось, что ребенок, привыкший отрывать крылышки мухам, рано или поздно накроет ладонью осу. Главное, чтобы выводы он сделал правильные, а не обозлился на Тимофея, ведь, кроме него самого, никто не виноват. Сам выпросил — сам получил. Предлагали же изменить условия поединка.

Скорее всего, выводы сделает Поддубный и больше подобного не допустит. Главное, чтобы лагерь был в августе, он здорово помогает сблизиться с ребятами.

Теперь я больше за Тимофея переживаю. У него может появиться страх, и он перестанет бить в полную силу, боясь покалечить противника. Как Рэй Манчини после смерти на ринге его соперника Кима. Рэй впал в депрессию и больше не мог драться так, как до трагедии. Его карьера вскоре закончилась.

Все боксеры, прошедшие через такое, теряли волю к победе.

— Ты понял, да, понял? — Вскрик Ильи возле уха заставил меня вздрогнуть.

— Что?

Илья от возбуждения захлебывался собственным дыханием.

— Гаечкин талант, — видно было, что ему стоило огромных усилий говорить шепотом. — Она не тучи разгоняет, она лечит! Поддубный упал на нее, она руку ему на грудь положила — и все прошло. Рукой сняло — в прямом смысле. Интересно, а рак она лечить умеет?

Происходящее так меня взволновало, что я не обратил внимание на очевидное. Да! Она осмотрела мои раны — и они начали быстро заживать. Сняла предынфарктное состояние…

Кстати, а где она? Я завертел головой и обнаружил ее возле