Вперед в прошлое 19 - Денис Ратманов

Интересно, этот порыв продиктован необходимостью вмешаться или личной симпатией?

Вот уж действительно дар от Бога! Ей надо идти на реаниматолога, голова кругом от мысли, скольких людей она может спасти! Или хирургом. Только не наблюдалось у нее тяги к медицине, она мечтает стать писателем. Вот уж правда, дороги, которые мы выбираем, не всегда выбирают нас.

Я подошел к рингу и спросил:

— Саша, ну как он?

Девушка посторонилась, пропуская тетю Лору, проводящую осмотр, и залилась краской.

— Вроде нормально.

Саша вылезла и поспешила уйти, но я остановил ее.

— Стой! Давай отойдем, поговорить надо.

Пока все приходили в себя, у нас был примерно час. Гаечка испуганно сжалась, стала будто бы меньше и младше и поплелась за нами с Ильей.

— Разговор серьезный, но ничего страшного или неприятного, — попытался ее утешить я, и она расправила плечи, а потом остановилась, напряглась.

— Тетрадки! Я их бросила там…

— Ничего, взрослые уже их подняли.

Мы втроем отошли к полосе прибоя, молча встали в воду, глядя, как набегающие волны закапывают наши ноги в песок.

Говорить ей о том, что я — гость из будущего, не стоит. Чем меньше людей знает, тем больше шансов, что мной не заинтересуются соответствующие службы. Но о том, что у нее проснулся дар, она должна знать, потому что может помогать людям прямо сейчас.

Солнце скатывалось к горизонту, небо пестрело тысячами стрекозок, а вдалеке белел парус яхты. Тишину нарушил я:

— Саша, когда Валентин Николаевич упал тебе на руки, что ты почувствовала и подумала? Самая первая мысль в твою голову какая пришла?

Гаечка нахмурилась, вспоминая. Ответила:

— Плохо с сердцем. Нужна моя помощь.

Кивнув, я задал следующий вопрос:

— А когда положила руку ему на грудь?

Гаечка снова покраснела, но ответила:

— Я просто знала, что так надо, так ему будет лучше, если немного надавить…

— Просто знала — это как? — уточнил я, Илья не вмешивался.

— Ну блин… Как… Как если отсидишь ногу — надо попрыгать, так скорее пройдет. Я не понимаю, с чего я взяла такую глупость. Сильно тупо выглядело? — спросила она жалобно. — Засмеют теперь. Нашлась врачиха…

Я повернулся к Гаечке, она напряглась.

— Ты все сделала совершенно правильно. Если бы не ты, у него случился бы инфаркт. У тебя… особый талант.

— Да ну, глупости, — не поверила она.

— После того, как осмотрела мои раны, они стали быстро заживать. Зачем ты их осматривала? Ты, помню. Говорила, что крови боишься.

Вот теперь Саша глубоко задумалась, пытаясь отыскать причину. Наконец сказала:

— Я чувствовала себя виноватой перед тобой, это ведь из-за меня ты поранился. Казалось, что, если посмотрю твои раны, станет легче. Мне, не тебе. Чувство вины мучить не будет.

— То есть тебя тянет войти в контакт с больным, так?

Она пожала плечами.

— Наверное.

И снова молчание и напряженная работа Гаечкиной мысли. Наконец она сказала:

— Когда у мамы болела голова, она просила меня или Степу поворошить ей волосы. Говорила, помогает. Но когда это делаю я, помогает больше. Господи… неужели ты прав?

— Он прав, — подтвердил Илья.

Я перехватил инициативу, чтобы он не сболтнул лишнего:

— В последнее время появляются люди, у которых просыпается дар. В основном это подростки. Тимофей получил выдающиеся физические качества…

Если Саша и сомневалась в моих словах, то теперь ее сомнения рассеялись, потому что метаморфоза, произошедшая с Тимофеем, необъяснима.

— Наташа — эмпатию…

— И ты? — догадалась Гаечка.

— И я.

— А что?

— Дар убеждения и предвидения, — почти не соврал я. — Добро пожаловать в семью!

Я распахнул объятия, мы обнялись.

О том, что это я выбираю, кто получит дар, пришлось умолчать. Не нужно им этого знать, остальные будут предъявлять претензии. До сих пор совесть мучает, что я выбрал сестру, а не лучшего друга, посчитав, что в данный момент дар нужнее ей. Логично, что, если Илья мелькнул в списках, появится там позже.

— А я, значит, — Саша хмыкнула, — целительница руками… Стоп! Водитель автобуса… я откуда-то знаю, что он скоро умрет! И ничего ему не поможет. Он… обугленный, что ли. Черный. Не по виду, по ощущениям.

Саша накрыла ладонью мою руку, сосредоточилась.

— Можно и так, но лучше размотать бинт, регенерация пойдет быстрее… Вот откуда я это знаю?

— Ты просто чувствуешь, как надо, — сказал я, пытаясь ослабить узел бинта.

Мне помог Илья, снял повязку, и я протянул руку Гаечке. Она сомкнула пальцы на моем запястье, накрыла ладонью ладонь, не касаясь раны, и закрыла глаза. Стало тепло. Ну, это понятно. А потом сделалась так щекотно, будто кто-то водил там перышком, что в ушах засвербело, я аж зубами скрипнул.

— Хм-м-м, — протянула Гаечка. — Сейчас попытаюсь описать свои ощущения. Во-первых, когда подходишь близко, чувствуешь, кому надо. Если касаешься человека, понимаешь, где беда. Прямо тянет потрогать его определенным образом. И вот я трогаю… Как бы сказать. Когда надо, то хочется, чтобы… — она со злостью махнула головой, не в силах подобрать правильные слова. — Короче, тебя тянет что-то сделать, касаешься человека — и тяга уходит. Надо — где-то внутри. Сейчас я понимаю, что раны твои не опасны, но заживить их с первого раза не получится. Это знание приходит ощущением откуда-то из-за грудины.

Гаечка убрала руку, открыла глаза.

— Вот так… И что теперь с этим делать? Бежать лечить людей? — Она зевнула, побледнев, села, скрестила ноги и задумалась, подперев голову кулаками.

— Как ты уже поняла, использование дара часто истощает. У Наташи, насколько знаю, он работает фоном, она хоть весь день может фонить. Если переусердствую, я в обмороки падаю, и кровь из носа идет.

— А-а-а, как на кэвээне тогда? Ясно. А что ты там делал?

— Говорил, что надо быть честными, — пожал плечами я.

— Ага, поняла. Не просто так тебе была нужна заключительная речь… Опа! И про акции «МММ» ты знал?

— Знал, — кивнул я. — И поделился знаниями с друзьями, но не все поверили. И что рубли менять будут, знал. Но не знал когда именно.

— Ух ты! Вот если бы у нас было, как в Америке, — оживилась она, — можно было бы делать ставки и зарабатывать.

— Я не помню… то есть не на все вопросы приходят ответы. Я просто вижу какой-то фрагмент будущего. Узнать то, что хочешь, не получается.

— Получается, мы — те самые дети индиго? Это все правда? Теперь понятно, почему ты так изменился, и у тебя здорово получается богатеть! — с завистью сказала Гаечка.

Я