Контрактник 1. Зона отчуждения - Александр Степанович Григорьев

— Смотрите, — сказал он. — Как только он поднимает голову — он светится. Как только он дышит глубже — его дыхание видно. Неподвижность — это жизнь. Движение — это смерть.

Тишина стала плотнее. Романов смотрел на экран, на серое пятно, которое становилось белым при малейшем движении, и чувствовал, как холод проступает сквозь ткань формы, как глина прилипает к подошвам, как пот стекает по спине. Вспомнил Кавказ — как он лежал в грязи, прижавшись к земле, и боялся дышать, потому что знал, что его дыхание могут увидеть. Тогда он не знал, что это называется тепловым следом. Он просто знал, что если он поднимется — он умрёт.

Инструктор выключил тепловизор. Экран погас, и чёрный прямоугольник снова стал просто чёрным стеклом. Запах озона стал слабее, смешиваясь с запахом глины и травы.

— Тепловизор видит всё, — сказал он, и голос его снова стал командным. — Он видит вас через дым, через туман, через ночь. Единственный способ спастись — слиться с фоном. Холодная земля. Грязь. Вода. Термопончо. Неподвижность. Вы будете лежать в грязи часами. Вы будете дышать через марлю. Вы будете прижиматься к бетону, чтобы он забрал ваше тепло. Запомните: не светишься — не умираешь.

Отошёл в сторону, и его сапоги хрустнули по глине, оставляя глубокие следы. Группа зашевелилась, и запах пота усилился, когда двадцать человек выдохнули одновременно, как будто задерживали дыхание всё время.

Романов шагнул вперёд, и берцы стукнули о глину. Подошёл к инструктору, и его голос был тихим, почти шёпотом:

— Можно попробовать?

Инструктор кивнул, и в его взгляде мелькнула тень одобрения.

— Бери, — сказал он, протягивая тепловизор.

Романов взял прибор в руки. Металл был тёплым от рук инструктора, с мелкой вибрацией, которая исходила от внутренних механизмов. Пальцы нащупали кнопку, и он поднёс объектив к глазам. Мир исчез. Вместо серого неба и глины — чёрное пространство, в котором двигались белые пятна. Повернул голову — и увидел группу. Белые силуэты, яркие, как пламя, которые переливались при каждом движении. Видел Кеды — его руки, которые дрожали, оставляли за собой белые шлейфы, когда он поправлял ремень.

Видел Деда — его сутулую фигуру, которая светилась ярче других, потому что он был старше, его тело сохраняло тепло иначе. Видел Буха, который стоял неподвижно, и его силуэт был ровным, без шлейфов.

Опустил тепловизор. Мир вернулся — серый, с запахом глины и травы. Смотрел на свои руки, на пальцы, которые сжимали корпус прибора. Они были такими же белыми на экране, как и все остальные.

— Видите, — сказал инструктор, забирая тепловизор. — Вы все — цели. Но вы можете стать призраками. Научитесь лежать неподвижно. Научитесь дышать через марлю. Научитесь прижиматься к земле. И тогда вы не умрёте.

Романов кивнул, и в его взгляде мелькнула холодная решимость. Повернулся к группе, которая стояла в тишине, и двадцать пар глаз смотрели на него.

— Вы слышали, — сказал он, и голос его был ровным, как сталь. — Не светитесь — не умираете. Сейчас мы будем учиться лежать. Пошли в траншею. Все.

Группа зашевелилась. Берцы стучали по глине, когда они двинулись к траншеям, и запах пота смешивался с запахом глины и травы. Романов шёл первым, чувствуя, как глина хрустит под подошвами, как ветер холодит лицо. Знал, что это — только начало.

В траншее было сыро и холодно. Глина прилипала к форме, к рукам, к лицу, и запах влажной земли был густым, как кисель. Романов лёг на спину, прижался к земле, и холод прошёл сквозь ткань, ударил в позвоночник, заставив мышцы сократиться. Натянул термопончо — тонкое, серебристое, почти невесомое, — и оно легло на тело, отражая его тепло.

Рядом лёг Кеды. Его дыхание было частым, но он прижал к лицу марлю, и пар перестал вырываться.

— Не двигайся, — сказал Романов, и голос его был шёпотом. — Задержи дыхание на десять секунд. Потом выдохни в марлю. Снова вдохни. Ты — призрак.

Кеды кивнул, и его пальцы сжали край термопончо, но он не двигался.

Инструктор снова включил тепловизор, и его голос разнёсся над траншеей:

— Проверка. Если кто-то засветится — отработка.

Романов закрыл глаза. Слышал, как ветер шуршит по траве, как где-то вдалеке стрекочет кузнечик, как бьётся его собственное сердце — ровно, спокойно. Чувствовал, как холод земли забирает его тепло, как глина прилипает к коже, как термопончо отражает его тело, делая его невидимым.

Через минуту голос инструктора снова разнёсся над полем:

— Все чисты. Хорошо. Повторим ещё раз.

Романов открыл глаза. Серое небо было над ним, разбитое на куски проволочными заграждениями. Облака плыли медленно, как корабли. Знал, что небо над ним скоро станет другим — оно будет гудеть, жужжать и смотреть. Но сегодня он научился быть невидимым.

Пальцы сжали глину, и она была холодной, как смерть. Но не боялся. Знал, что делать.

Глава 20. ТЕРМОПОНЧО

Деревянный стол, на котором лежала стопка серебристой ткани, казался инопланетным предметом среди глины, бетона и серого неба. Запах новой синтетики — резкий, химический, с ноткой пластика и металла, — смешивался с запахом пороха и прелой травы, создавая коктейль, который щипал в ноздрях. Ткань была тонкой, почти невесомой, и она переливалась на свету, как поверхность воды, отражая серое небо и облака. Каждый лист был сложен в аккуратный прямоугольник, перевязанный тонкой бечёвкой, и на каждом был штамп — чёрные буквы, которые гласили: «Термопончо. Обр. 2023 г.»

Инструктор стоял за столом, его пальцы, покрытые шрамами и мозолями, сжимали один из прямоугольников, и он держал его над головой, как знамя. Свет проходил сквозь ткань, делая её полупрозрачной, и в этом свете она казалась призрачной, почти нереальной. Запах табака и старой кожи смешивался с запахом новой синтетики, и этот контраст был резким, как переход от тепла к холоду.

— Термопончо, — сказал инструктор, и голос его был ровным, без эмоций, но в нём чувствовалась сталь. — Серебристое, почти невесомое. Отражает тепловое излучение вашего тела.

Пальцы его развернули ткань, и она упала на стол с лёгким шорохом, как бумага. Поверхность её была гладкой, скользкой, с мелкой сетчатой структурой, которая была видна только при близком рассмотрении. Края были обработаны, без ниток и заусенцев, и каждый сантиметр ткани был идеально ровным.

— Если вы лежите неподвижно, прижавшись к земле, и дышите через марлю — вас не видно, — продолжил инструктор. — Термопончо прижимает ваш тепловой след к земле. Оно не даёт вашему телу