Для тебя бессмертный III - Сим Симович

По залу пронесся тихий, восхищенный шепот. Девы ослепляли первозданной, дикой красотой. Смуглая, поцелованная жарким солнцем кожа. Смоляные, непокорные кудри. Полупрозрачные, тончайшие заморские шелка едва скрывали крутые бедра и высокую, трепещущую грудь. Черные, подведенные сурьмой глаза смотрели с первобытным испугом, но таили жгучий, неистовый огонь.

— Лучшие танцовщицы юга, Владыка, — пролепетал посол. — Не познавшие мужской ласки девственницы. Отобраны среди сотен самых прекрасных дочерей острова.

Следом выступил тучный посланник с Кипра. Купец тяжело пыхтел, кланяясь до самого пола. Пот градом катился по жирным щекам.

— Кипр дарит самое ценное, повелитель! — выкрикнул толстяк. — Греческие розы!

Новая вереница пленниц предстала перед троном. Светлокожие, грациозные, словно искусно высеченные из драгоценного паросского мрамора. Золотистые косы падали ниже колен. Тонкие, аристократичные черты лица. Во взорах читалась обреченная покорность и затаенная, жгучая страсть.

Спустился с возвышения. Тяжелый шаг эхом отдавался в напряженной тишине. Подошел вплотную к сбившимся в кучу красавицам.

Запах девичьего страха причудливо мешался с ароматами экзотических масел, сладкого жасмина и мускуса. Юные тела мелко дрожали под пристальным, безжалостно раздевающим взглядом. Трепет пробирал дев до самых костей.

Протянул руку. Жесткие пальцы властно взяли за подбородок одну из сицилиек. Заставил поднять лицо. Черные глаза расширились. Губы приоткрылись в немом вскрике. Девушка дышала часто, загнанно, словно пойманная молодая лань.

— Горячая кровь, — голос зазвучал глухо, выдавая стремительно пробуждающуюся похоть. — Добрый дар. Забрал.

Опустил ладонь на обнаженное плечо стоящей рядом гречанки. Бархатистая кожа мгновенно вспыхнула пунцовым румянцем под грубым прикосновением. Дева покорно опустила густые ресницы, трепеща от ужаса и невольного, пугающего желания.

— Отведите дань в покои, — короткий приказ заставил стражу немедленно действовать.

Девушек торопливо увели прочь. Звон серебряных цепей медленно стих в темных коридорах Палаццо.

Развернулся к притихшему залу. Поднял тяжелую золотую братину, до краев наполненную красным вином.

— Пируйте! — громовой клич разорвал тишину. — Пейте за славу Вероны!

Зал взорвался неистовым ревом. Музыканты дико ударили в барабаны и заиграли на деревянных рожках. Вино полилось полноводной рекой. Кубки звонко стукались друг о друга. Хмельной угар стремительно захватывал застолье.

Пиршество набирало обороты. Сочное мясо исчезало с блюд. Сладкая мальвазия дурманила головы суровых ратников. Хохот, крики, звон драгоценной посуды слились в единую вакханалию.

Наблюдал за безумием с высоты трона. Кровь яростно пульсировала в висках. Горячее ожидание неминуемой плотской услады жгло нутро каленым железом. Опустошил братину. Тяжелое золото со стуком опустилось на деревянный подлокотник.

Поднялся. Окинул бушующий зал ледяным взором. Развернулся и быстро зашагал к дальним покоям. Стража почтительно расступалась, низко склоняя головы.

Тяжелые дубовые двери спальни глухо захлопнулись, надежно отсекая шум пира. Полумрак покоев встретил густым ароматом благовоний. Высокие свечи отбрасывали золотистые блики на широкое ложе.

Пленницы жались в углу, подобно испуганной стайке диковинных птиц. Тонкие шелка едва прикрывали наготу. Звон браслетов выдавал дрожь.

Сбросил бархатный охабень. Тяжелая ткань мягко легла на ковер. Расстегнул кожаный пояс с кинжалом.

Шагнул к девушкам. Взгляд горел первобытным, ничем не сдерживаемым огнем.

Гречанка робко выступила вперед. Тонкие пальцы неумело, дрожа коснулись завязок на рубахе. Светловолосая дева пыталась угодить, покорно исполняя предназначение.

Резко привлек красавицу к груди. Хрупкое тело жалобно пискнуло, оказавшись в стальных объятиях. Влажные, податливые губы жадно ответили на грубый поцелуй. Вкус сладкого вина смешался со вкусом девичьих слез и неистовой страсти.

Сицилийки не отставали. Смуглые руки обвились вокруг шеи. Горячие ладони скользнули по обнаженной груди, лаская старые боевые рубцы. Заморская дань оказалась щедрой и невероятно горячей.

Толкнул дев на широкие лебяжьи перины. Шелковые простыни зашуршали, принимая разгоряченные тела.

Разврат вспыхнул мгновенно, подобно сухой соломе от поднесенного факела. Одежды безжалостно срывались, обнажая безупречные изгибы. Белоснежный мрамор греческой кожи переплетался с темной бронзой сицилиек.

Жаркие поцелуи покрывали каждый дюйм трепещущей плоти. Стоны наполнили покои, заглушая потрескивание свечей. Девичьи ногти впивались в спину, оставляя кровавые полумесяцы.

Первобытная похоть выжигала разум дотла. Никакой пощады на любовном ложе. Лишь грубая, всепоглощающая животная страсть, сметающая любые преграды.

Сицилийка истошно запрокинула голову, кусая губы в кровь. Смуглое тело выгнулось тугой дугой, содрогаясь от невыносимого наслаждения. Смоляные волосы разметались по подушкам. Дикий, гортанный крик разорвал тишину, возвещая о пике плотской услады.

Не давая передышки, переключился на гречанку. Светловолосая дева стонала, податливо отвечая на каждое движение. Хрупкие руки безвольно упали на простыни. Дыхание сбилось в частый, прерывистый хрип.

Пляска страсти не знала остановок. Вино пилось прямо из золотых кувшинов, щедро проливаясь на разгоряченные тела. Липкий сладкий сок слизывался языками, смешиваясь с соленым потом.

Ночь превратилась в бесконечный, одурманивающий круговорот. Усталость напрочь отступила перед лицом всесильного желания. Кровь кипела, ударяя в виски тяжелым молотом.

Тела сплетались в немыслимые, порочные узлы. Жар девичьих лон даровал забвение от тяжких государственных дум. Ковка империи требовала отдыха, и этот отдых свершался прямо здесь, на измятых заморских шелках.

Долгие часы безудержного блуда выжали силы без остатка. Пульс бешено колотился в горле, грозя разорвать жилы. Сердце пропускало удары, захлебываясь в экстазе.

Очередной, немыслимый по силе спазм наслаждения пронзил тело. Зрение померкло, застилаемое красной пеленой. Полное, безоговорочное изнеможение обрушилось тяжелой гранитной плитой.

Тяжело рухнул на перины. Грудная клетка высоко вздымалась, жадно хватая спертый, пропитанный сексом воздух. Мышцы мелко дрожали от пережитого напряжения. Наступила блаженная, сродни маленькой смерти, пустота.

Девы лежали рядом, раскинув руки. Тяжело дышали, не в силах пошевелиться. Смуглая сицилийка тихо, счастливо всхлипывала, уткнувшись мокрым лицом в подушку. Гречанка провалилась в глубокий, спасительный сон, едва смежив веки.

Дань теплого моря уплачена сполна. Лучшие красавицы Средиземноморья достойно разделили огромное ложе, доведя до потери пульса.

Огромный кубок с остатками мальвазии тускло блестел на полу. Опочивальня погрузилась в тяжелую, тягучую тишину. За окнами Верона продолжала ковать оружие, покуда ее повелитель черпал жизненные силы из самого древнего и сладостного источника в подлунном мире. Завтра ждали новые дела, новые покорные послы и новые кровавые жертвы на алтаре рождающейся империи. Но до рассвета царил лишь абсолютный, безраздельный