Для тебя бессмертный III - Сим Симович

словно предвестники великой бури, — дева зябко поежилась, сильнее прижимаясь к широкой груди. Тонкие руки обвили могучую шею. — Даруй забвение от тяжких мыслей. Сладкая страсть лечит любые тревоги вернее заморских снадобий.

Холодный разум полководца удовлетворенно отмечал безупречную работу созданного смертоносного механизма. Купленные за звонкое золото патриции обеспечат полную покорность захваченных городов. Тяжелые медные пушки и меткие арбалеты сокрушат хваленую рыцарскую конницу. Слепая фанатичная вера смердов станет надежным неисчерпаемым источником пушечного мяса.

А в перерывах между кровавыми великими завоеваниями всегда ждет сладкое кипрское вино и неистовые жаркие ласки. Лоно абсолютного порока надежно укрывало от суровой серой яви. Строительство империи требовало немыслимых сил, и силы исправно черпались из бездонного колодца блуда и абсолютной власти.

Привлек мавританку ближе. Жадный поцелуй смял полусонный шепот. От запаха крови и сырости катакомб необходимо срочно избавиться, растворив жуткие видения в ревущем пламени плотской услады. Ночь продолжалась, обещая новые сладострастные муки и новые победы на измятых шелках.

Глава 10

Сладкий дух розового масла и тяжелого мускуса безвозвратно развеялся, стоило лишь покинуть душные покои. Резкий, соленый морской ветер грубо ударил в лицо. Воздух наполнился едким, режущим обоняние смрадом кипящей древесной смолы, раскаленного дегтя и свежей сосновой стружки.

Широкий корабельный двор кипел, подобно огромному муравьиному разлому. Бывший венецианский Арсенал, недавно обращенный в пепел яростным пожаром, восстал из руин несравнимо более грозным и масштабным. Закопченные кирпичные стены надежно укрывали великую верфь от любопытных глаз.

Мерный, оглушительный стук тысяч плотницких топоров и тяжелых кувалд намертво заглушал крики кружащих над водой чаек. Выжженная земля густо покрылась толстым слоем опилок и щепы.

Вдоль глубоких каналов, на огромных деревянных стапелях, возвышались исполинские остовы новых боевых галей. Голые шпангоуты, словно ребра гигантских доисторических чудовищ, тянулись к свинцовому небу. Работа не замирала ни на единый краткий миг. Сотни полуголых, измазанных дегтем людей суетливо ползали по строящимся палубам и крутым бортам.

Ступил на свежие, еще пахнущие смолой доски причала. Тяжелые кованые сапоги глухо застучали по дереву.

Стража в темных латах немедленно расступилась, образуя широкий коридор. Закованные в железо воины бдительно следили за каждым движением подневольных работников. Выжившие мастера Светлейшей трудились бок о бок с согнанными батраками. Тяжелые железные цепи звонко лязгали на изможденных лодыжках корабелов, намертво приковывая к рабочим местам.

Шагнул к ближайшему стапелю. Огромный корабль почти обрел законченный вид. Широкая палуба надежно настлана, крутые борта густо проконопачены просмоленной пенькой.

Властно поднял руку в латной рукавице.

Дородный надсмотрщик с длинным сыромятным бичом торопливо подбежал, низко сгибая спину. Следом, гремя тяжелыми цепями, подошел главный корабельный мастер. Седой, сгорбленный старик. Лицо густо покрывала въевшаяся копоть, изрезанные глубокими морщинами руки дрожали от бесконечной, изнурительной усталости.

— Отвечай, зодчий, — приказ прозвучал сухо, наглухо перекрывая грохот кувалд. — Выдержит ли новое дерево тяжесть веронского железа?

Старый мастер затравленно сглотнул, бросая пугливый взгляд на надсмотрщика.

— Исполнено в точности по чертежам, великий государь, — хрипло прошамкал старик, указывая скрюченным пальцем на носовую часть галеи. — Положен двойной дубовый настил. Шпангоуты стянуты толстыми коваными полосами. Обычная палуба неизбежно проломилась бы под весом пушек, но сия твердыня выдержит даже самую сильную отдачу.

Подошел вплотную к борту. Внимательно, придирчиво осмотрел качество работы. Пазы пригнаны безупречно, без единого зазора. Дерево щедро пропитано горячим дегтем.

— Сколько галей сойдет на воду к исходу месяца?

— Десять тяжелых кораблей, солнцеликий, — торопливо доложил надсмотрщик, заискивающе заглядывая в глаза. — Рабы трудятся без сна. Ночью жжем огромные костры, дабы светло было рубить и пилить. Едва смола успевает остыть на днище, как закладываем новый киль.

Одобрительный, едва заметный кивок послужил ответом. Новая морская доктрина не терпела хрупких, легких суделец. Эпоха абордажных крюков и лучных перестрелок стремительно уходила в небытие.

Отныне владычицей морей становилась неповоротливая, невероятно тяжелая, но смертоносная плавучая крепость. Галея, несущая на носу огромные медные трубы мастера Леонардо. Огонь и чугунные ядра превратят вражеские флотилии в пылающие, тонущие щепки задолго до того, как чужие матросы успеют обнажить клинки.

— Усилить охрану Арсенала втрое, — жестко бросил подошедшему Штарку. Воевода безмолвно кивнул, опуская ладонь на рукоять меча. — Любой чужак, замеченный подле высоких стен, подлежит немедленной казни на месте. Секрет новых укрепленных палуб должен остаться тайной до первого морского боя.

Повернулся спиной к ревущим стапелям. Зашагал вдоль длинной каменной набережной.

Здесь, в защищенной глубокой гавани, покачивались на волнах пузатые купеческие нефы и быстроходные торговые когги. Торговля, зажатая в железный кулак новой империи, приносила поистине сказочные, неисчислимые плоды.

Навстречу спешно семенил тучный купец в дорогом, подбитом куницей бархатном плаще. Посланник гильдии торговцев, получившей исключительное право вести дела от имени Вероны. Купец радостно потирал пухлые ручки, предвкушая щедрую похвалу.

— Благие вести с теплого моря, повелитель! — елейным голосом запел торговец, низко кланяясь. — Три тяжелых нефа благополучно вернулись из далекой Византии и портов Леванта. Трюмы ломятся от немыслимых богатств!

— Сказывай подробно, торгаш. Не утаивай ни единого медного гроша.

Купец торопливо развернул длинный пергаментный свиток, густо исписанный ровными рядами цифр.

— Морские пути полностью очищены от чужих судов, — начал докладывать посланник, горделиво выпячивая грудь. — Корсары, нанятые за веронское серебро, топят генуэзские и пизанские галеры без малейшей пощады. Купцы из иных земель панически боятся выходить в открытые воды.

— Страх — лучший двигатель прибыльной торговли. Продолжай.

— Заложены три новые защищенные фактории на южных берегах и далеких островах! — купец возбужденно затряс свитком. — Выстроены крепкие каменные форты. Веронские гарнизоны надежно стерегут склады. Отныне вся заморская пряность, весь тончайший китайский шелк, лучшие благовония и драгоценные квасцы для окраски сукон проходят исключительно через наши заботливые руки.

Холодная, хищная усмешка тронула губы. Великий замысел безотказно работал подобно сложным часовым механизмам. Соседи оказались наглухо отрезаны от животворящих источников богатства.

— Какова цена для франков и германских баронов? — вопрос прозвучал глухо, сопровождаемый скрипом швартовых канатов.

— Втрое! — радостно взвизгнул купец, предвкушая звон монет.