Для тебя бессмертный III - Сим Симович

Сон неохотно отпустил разум. Теплые девичьи руки соскользнули с широкой груди. Осторожно поднялся с лебяжьих перин, дабы не тревожить уставших наложниц. Опочивальня дышала густым ароматом блуда и пролитой мальвазии.

Накинул грубое суконное корзно поверх льняной рубахи. Холодный камень обжег босые ступни. Обулся в мягкие кожаные поршни. Шагнул в темный зев потайного хода за тяжелым гобеленом.

Узкая винтовая лестница вела глубоко во чрево земли. Воздух стремительно леденел. Запах сладкой мирры сменился густым духом сырой плесени и застоявшейся воды. Факел в руке чадил, выхватывая из мрака замшелые кирпичные своды древних римских катакомб. В нишах тускло белели древние, истлевшие черепа давно забытых мучеников.

Вдали натужно ухал мерный барабанный бой. Звук пробирал до самых костей. Пробуждал забытые, первобытные инстинкты.

Тайный ход вывел на широкий балкон под сводом исполинской пещеры. Внизу бушевало море огня. Тысячи зажженных лучин и сальных свечей коптили камни. Подземелье вместило великое множество людей.

Ремесленники, нищие калеки, вчерашние пахари. Лица искажены неистовым пугающим экстазом. Глаза горят лихорадочным безумным блеском. Толпа раскачивалась в едином рваном ритме, вторя гулким ударам огромного барабана, обтянутого человеческой кожей.

В центре возвышался грубый нетесаный гранитный валун. Вокруг алтаря валялись растоптанные в щепки деревянные распятия. Символы былой веры безжалостно смешаны с грязью.

На валуне стоял седой жрец в изодранной власянице. Худые, покрытые струпьями руки воздеты к сводам. Голос старца срывался на истошный визг.

— Старые боги глухи! — надрывался вестник, брызгая слюной. — Римские прелаты жиреют, покуда паства мрет от глада! Епископы продают райские ключи за звонкую монету! Небеса плюют на стоны пополанов!

Толпа ответила яростным согласным ревом.

— Настало время истинного Владыки! — продолжил вещатель, потрясая костлявым кулаком. — Пастырь дарует железо и хлеб! Кует несокрушимый щит Вероны! Воля Владыки — единственный непреложный закон! Гнев Владыки — очищающий огонь! Готовы пролить кровь во славу новой державы⁈

К алтарю шагнул дюжий кузнец. Кожаный фартук густо испачкан сажей. В могучей руке блеснул кривой мясницкий нож. Мастеровой без малейшего колебания полоснул острым лезвием по широкой мозолистой ладони. Густая темная кровь обильно закапала на серый гранит.

— Клянусь разить ворогов! — истошно взревел простолюдин. — Не ведать пощады! Отринуть синьоров ради слова великого пророка!

Следом подошла исхудавшая баба. Прижала к худой груди верещащего младенца. Жрец безжалостно кольнул пухлую детскую ручку острием ритуального ножа. Капли чистой крови смешались с черной кровью кузнеца.

Однорукий калека, ветеран былых войн, радостно подставил здоровую длань под лезвие. Ринулись остальные. Подмастерья, батраки, оборванные нищие. Нож торопливо ходил по рукам.

Алтарь стремительно покрывался багровой дымящейся коркой. Жрец жадно собирал горячую кровь в тяжелую медную братину.

Безумие достигло кипящей точки. Пещера содрогалась от диких животных воплей. Рождалась страшная всесокрушающая сила. Слепая фанатичная рать, не ведающая капли сомнений.

Отбросил чадящий факел. Ступил на самый край балкона. Высокая фигура в темном корзно отчетливо обрисовалась на фоне густого мрака. Пламя тысяч лучин хищно отразилось в холодных немигающих глазах.

Седой жрец первым заметил силуэт под сводами. Братина едва не выпала из дрожащих старческих рук.

— Узрите! — завизжал вестник, падая на колени прямо в свежую лужу крови. — Пророк явился пастве!

Толпа мгновенно затихла. Мертвая звенящая тишина обрушилась на катакомбы. Лишь потрескивали сальные свечи да тихо капала вода с замшелых камней. Тысячи людей единым слаженным порывом рухнули ниц. Лбы глухо ударились о грязные плиты подземелья.

Голос прогремел под сводами, многократно усиленный каменным эхом.

— Старый мир гниет заживо. Церковные владыки кормили народ пустой ложью. Бароны безжалостно пили крестьянские соки. Кесарь собирает закованную в сталь конницу. Трусливые нобили прячутся за высокими стенами замков. Настал час великой жатвы!

Смерды, не смея поднять голов, заскулили от благоговейного ужаса.

— Пролитая ныне кровь скрепляет нерушимый завет. Нет более нищих ремесленников и бесправных пахарей. Есть лишь стальные псы новой державы! Карающие клинки, безжалостно выжигающие скверну! Сметите прежних господ! Разорвите глотки всякому усомнившемуся в правоте Вероны!

Толпа ответила оглушительным звериным воем. Фанатики в исступлении били окровавленными кулаками в груди. Рвали волосы. Клялись убивать, жечь и рубить во славу живого божества. Идеальное, абсолютно послушное оружие надежно выковано и щедро закалено горячей кровью.

Жестом приказал жрецу подняться на балкон. Старец торопливо заковылял по крутым каменным ступеням. Предстал пред правителем, низко опустив седую голову. Вонючий дух немытого тела и свежей крови жестоко ударил в ноздри.

— Паства жаждет сечи, Владыка, — прошамкал вестник, преданно заглядывая в глаза. — Батраки готовы голыми руками рвать рыцарские кольчуги. Ждут лишь единого приказа.

— Яд пустил глубокие корни, — холодно констатировал свершившийся факт. — Раздайте пастве спрятанное оружие. Доставайте из тайников короткие мечи и крепкие копья. Вилы оставьте в хлевах. Новая рать обязана колоть сталью.

Жрец судорожно кивнул, ловя каждое брошенное слово.

— Веди обезумевшую орду в соседние земли. Поднимайте крестьянские бунты в мантуанских владениях. Жгите богатые усадьбы нобилей. Пусть липкий ужас бежит далеко впереди веронских полков.

— Исполним в точности! — фанатично выдохнул старец. — Слово пророка — непреложный закон. Вся Ломбардия захлебнется в очистительном огне. Имя Вероны прогремит подобно грому небесному.

Развернулся и молча зашагал обратно в темноту потайного хода. Жуткие монотонные песнопения долго летели вослед, многократно отражаясь от сырых кирпичных стен.

Возвращение в опочивальню принесло желанный покой. Сбросил пропахшее гарью и кровью суконное корзно на пол. Тепло лебяжьих перин вновь приняло в жаркие объятия. Девы спали, совершенно не ведая о страшных делах, творящихся глубоко под землей.

Мавританка томно приоткрыла глаза. Сонный взор метнулся к массивной двери, затем скользнул по холодному, отстраненному лицу.

— Где пропадал повелитель в столь глухой час? — тихо прошептала смуглая красавица, ласково прижимаясь горячим бедром. — Ложе быстро остыло без законного хозяина.

— Спускался в преисподнюю, дабы проверить котлы, — губы тронула жестокая, циничная усмешка. Жесткие пальцы зарылись в черные девичьи кудри. — Котлы кипят исправно. Адское варево готово выплеснуться наружу и щедро залить окрестные земли.

— Речи звучат пугающе,