Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников

Я, конечно, мог бы попробовать внедрить резидентное плетение прямо в мышцы, но говорить об этом не стал. Амулетизирование буду осваивать на подопытной курице, и только потом на соратниках…

— Оно и лучше, что без магии, — Филин сумел подойти так, что не заметил его не только я, но и Костяшка. — Оно сразу видно, когда чародей соображает: не пытается везде и во всём со своим колдовством влезть, а только где надо. Но мне ты спину залечил хорошо, хорошо. И колени хрустеть перестали.

— Когда со всем вежеством хороший человек просит — отчего не помочь? — вернул я лидеру десятка его же фразу.

— То верно, — степенно огладил бороду старшой и громче, чтобы все услышали, произнёс. — Братие, время снедать, да караульных на верхотуре менять, я мыслю, чтоб, значит, тоже пустыми животами не страдали.

Разумеется, никто не отказался.

[*Биологический термин «Чудесная сеть» соответствует земному, но в ряде медицинских школ считается устаревшим. Что не мешает «сети» исправно прогонять кровь через мышцы при движениях, помогая работе сердца. Но «сеть» включается не сразу, потому так важно «прогреть» мышцы перед физнагрузкой.]

* * *

Не так я представлял себе начало службы в Войске Рубежа, не так. После тренировок, устроенных Ромаром, после посещения форта третьей линии я был готов увидеть вооружённую до зубов крепость, форпост в глубине враждебной территории, ежечасно, если не ежеминутно подвергающийся атакам тварей. И боевое братство отчаянных солдат и офицеров, ценой порой собственной жизни, а порой — человечности останавливающих эти атаки. На деле же мне за прошедшие полтора суток пришлось сразиться только с попутавшими берега бывшими наёмниками, а первый за всё время сигнал тревоги я услышал только сейчас, на утро третьего дня службы на заставе. А к «тяготам и лишениям воинской службы», которые Устав рекомендовал стойко сносить, пока можно было отнести лишь отсутствие горячего питания — на завтрак, как и вчера, Филин всем раздал армейский сухпай.

— Сиди спокойно, доснедай, Огонёк, — доброжелательно посоветовал мне старшой. — То сигнал «внимание за стены», он только часовых да дежурных касается. А появится до нас какая необходимость — так придут да позовут, не переломятся.

Вот в этом был весь Филин: никакой инициативы и телодвижений, пока не будет прямого приказа. А если тот будет хоть в малейшей степени невнятно высказан — обязательно переиначит в свою пользу. Вчера после обеда «бесхозный» десяток без десятника попытался мобилизовать под свои нужды сержант из соседней казармы. Что ему там потребовалось, я не вникал, кажется, банально помочь таскать что-то между внутренними складами заставы. В итоге получасового «погодь, мил человек, да объясни толком», младший командир в сердцах плюнул под ноги старшому и, напоследок пригрозив Фомозой, удалился ни с чем. Что характерно, ни лейта, ни комзаставы я так и не увидел.

Исключение с инициативами для лидера деревенских было только одно: если дело касается его интересов или его людей. В кои, кажется, меня всё-таки записали. «Стоило» мне это обстоятельного рассказа о себе первым вечером после назначения (на кого я охотился, и как завалил монстра, если кто не понял) и интенсивной врачебной практики со следующего утра. Интенсивной, впрочем, не столько из-за проблем со здоровьем — на мужиках из десятка можно было в прямом смысле пахать, — а потому что каждый подошёл ко мне со своими «жалобками».

Собственно, какую-то помощь мне пришлось оказать только самому Филину и мужику по имени Полёва: первый расплачивался за последствия не самой лёгкой жизни, с которыми даже его могучий организм без посторонней помощи уже не справлялся, а второй страдал чем-то вроде экземы. Пришлось постараться — убирать повреждения, которые организм нанёс сам себе, куда сложнее, чем лечить острые болезни. Зато потом ко мне едва ли не вереницей выстроились все остальные стрелки, и тон обращений ощутимо потеплел. Больше не лечение получилось, а продолжение вчерашнего разговора, только уже с упором на мои медицинские возможности…

— А чего, интересно, в дудку дудят? — среди лучников непомерным любопытством отличался второй разведчик, Жало. Это, кстати, было сокращение от полного имени «Жалейник», с намёком, что ему кое-что пониже спины спокойно сидеть не даёт. — Коли нехороший какой зверь к стенам выйти должон, так сначала наши дудеть стали бы с вышки, а не лейтенант.

— Тоже мне, нашел загадку, — не упустил возможности влезть Баюн. — Караван позавчера пришёл, ну? Сегодня уходят, стало быть. А солдаты, значит, со стен будут смотреть, и подмогут, если какая хитрая тварина поблизости притаилась…

Видимо, на моём лице что-то такое отразилось, потому что Филин внезапно предложил:

— Ты попрощаться с караванщиками хотел, Огонёк? Добре, но не до тебя им сейчас, самый муторный момент — после постоя хорошо выйти. А ежли на сердце неспокойно, ты лучше с верхотуры за ними присмотри, вместе с дозорной двойкой: лишние глаза в таком деле ещё никому не вредили.

Ага. Кажется, меня только что назначили третьим наблюдателем, так сказать учеником к сложившейся двойке. Доверили, так сказать. Прогресс.

Казарма вольных лучников недаром располагалась под самой вышкой: именно бородачи там и дежурили. И объяснялся этот факт просто: мужики феноменально видели в темноте! Мне в итоге отдали масляную лампу, в пользование, потому что другим она толком была и не нужна, а гореть по Уставу должна была всё тёмное время суток. В светлое время деревенские тоже на зрение не жаловались, а их монструозные луки, судя по тому, что я видел на тренировках, способны были с вышки закидывать длинные тяжёлые стрелы за дальний угол периметра укрепления. Ну хоть тут у меня было чем соответствовать.

— Знатная машина, — уважительно прогудел Баюн, разглядывая ручную баллисту. В дозор меня поставили вместе с ним и Косточкой — может, потому, что именно с ними у меня сложились наиболее доверительные отношения… насколько это возможно за неполные два дня. Наверх, кстати, я на себе затащил не только ренийский крепостной арбалет, запас болтов-дротиков и всё тот же сухпай, но и полный набор ключей и маслёнку: сложная механика нуждалась в регулярном уходе. Если бы Филин соизволил предупредить меня о дежурстве загодя, я бы провёл обслуживание вчера, а так… будет мне уроком. Всё же служба в составе регулярного соединения отличается от охотничьей «вольницы», куда Повелители Жизни загоняют своих граждан всего лишь налогами. И не сказать, что в лучшую сторону прямо отличается.

— Баюн,