Как по заказу 1-6 - Сергей Александрович Плотников

поле голое: это тут торчим как прыщ на лысине. Дерево, оно и укроет, и приют даст, и врага задержит, свободы маневра лишит. Главное — запахи не лениться отбивать, ягоды и грибы обирать, чтобы всякие копытные твари хищников за собой не приводили, да ловушки чинить и переставлять. Сказывают, раньше все так жили, и ничего.

— Раньше? — разумеется, заинтересовался я. Я уже понял, что Баюн из тех людей, что готов остаться голодным, только найти свободные уши. Со мной в этом плане ему определённо повезло.

— Давно, когда королевств ещё не было, — пояснил разведчик. — Твари тогда свободно через вал перебирались, некому было их выбивать. Люди так жили, и остроухие — не было тогда ещё вражды с эльфами, никто их за нелюдь не считал. А потом на юге, где тварей меньше всё-таки было, а людей — побольше, ярлы ихние, сиречь, вожди, между собой договорились. В те времена вожди не абы кем были — это сейчас, я слыхал, в короли по праву рождения берут. И вот договорились они — и стали чудовищ теснить. Долго то продолжалось, много лет. Менялись ярлы, но вели свои дружины на север, оставляя за спиной земли мирные. Оставшиеся там оброк ярлам платить стали — за защиту. А кто, значит, не хотел перемен и за оброк землю пахать — перед дружинами на полночь шли, да селились вновь. А приходил срок — вновь снимались да опять на север уходили. Так и получилось, что стало, как сейчас.

— Однако, — мне только и оставалось, что покачать головой: супер-краткий экскурс в местную историю оказался для меня неожиданным. Правда, если припомнить кое-что мне известное, выданная мне на манер легенды выжимка скорее всего действительно отражала реальное течение исторических событий. Причём может быть не настолько уж и исторических, как можно подумать. Например, город Сплав в королевстве Зар, образовался сначала как поселение вольных лесорубов — очень похоже на то, что рассказал Баюн. Или поместье Бертран, перестроенное из замка в дом феодала — не от хорошей же жизни предки Кристиана когда-то выстроили укрепление вместо удобного дома? Скорее всего будущее герцогство Берг тогда только-только перестало быть Приграничьем, но визиты тварей на предмет поесть были всё ещё обычным делом. Ну а то, что бывшие воины и охотники ударными темпами разучились поднимать изменённых на копья, превратившись в запуганных собственными феодалами крестьян — тоже, в общем-то, довольно рядовой процесс. Если ничего не путаю, на Земле тоже когда-то так произошло, только там Шрама не было…

— А как получилось, что остальные забыли значение слов, которые в именах и названиях остались? — решил воспользоваться явно лирическим настроением сослуживца я.

— Дык просто все, — хмыкнул тот. — Раньше в каждой деревне свой говор был, а как стало людей больше — вот и стали говорить одинаково. А названия — те с прошлых времён остались: «нессария» — жемчужина, «матл» — затон или закуток, «эпия» — золотая россыпь…

— А «лилиана»? — решил узнать значение имени матери я.

— Вот не знаю, — огорошил меня разведчик. Посмотрел на меня и улыбнулся одними глазами, — нешто ты решил, что я все словесы помню? Это тебе…

Договорить Баюн не успел: дверь в казарму открылась, и все разговоры мигом смолкли.

Сложно объяснить, но спустя даже всего трое суток начинаешь вдруг различать, кто открывает дверь в твой дом — свой или чужой. Незнакомый сержант, так по-хозяйски вторгшийся в нашу скромную обитель, едва переступил порог и сразу запнулся, напоровшись на шесть недобрых взглядов. Я было собрался встать — так было положено по Уставу, но рука разведчика на плече меня удержала. Баюн в ответ на немой вопрос так же молча едва заметно покачал головой.

— Слушаем мы тебя, мил человек, коли пришел, — выдержав тщательно выверенную паузу, подал голос Филин. Именно в тот момент, когда младший командир уже втягивал в легкие воздух, чтобы хорошенько рявкнуть.

— Приказ зачитывается перед строем, боец, — с ясно различимым шипением стравив излишки воздуха, ядовито отозвался десятник. — А я что-то не вижу строя.

— Так что ж ты своих ребяток не привел с собой, — «искренне» удивился старшой. — Вот и строй бы был, зачитывай — не хочу. Хоть приказы, хоть стихи!

— А ты кто такой здесь самый умный выискался? — сорвался всё-таки Рубежник. Зря, ох зря! Ещё не зная, что задумал неформальный лидер деревенских, я заранее посочувствовал залётному саржу.

— Дык рядовой я… — опять тщательно выдержанная пауза и добивающий удар, на секунду опережающий ответную реплику. — Из десятка прямого капитанского подчинения. Набольший Басс, значится, никого над нами не поставил, стал быть, мы за ним. А чужие всякие десятники нам, уж прости, не указ. Суб-ор-динация, значит. А ты её, сержант, получается, нарушить вздумал. Как бишь, ты сказал, тебя зовут?

Мне в какой-то момент показалось, что гость сейчас натурально задохнётся от сдерживаемой злости — но нет. Только сплюнул молча на пол от избытка чувств, прежде чем развернуться через левое плечо и выйти. И это он тоже зря — не смотря на свой не самый бравый вид, грязи у себя дома зарубежники не терпели. И тех, кто её разводит. Думаю, сержанту, вообразившему себя верблюдом, предстоит множество чудных открытий завтра поутру. В каждой казарме стояла хитрая металлическая печь, на которой нельзя было готовить, но позволяющая сжигать любое твердое топливо буквально в золу. Из-за конструкции отопительной системы расход топлива получался очень низким, особенно по сравнению с так полюбившимися дворянам каминами. Но топливо требовалось, а на довольствие отвальных так никто и не поставил. Тем не менее, чему гореть всегда находилось. И откуда, спрашивается? Загадка, как есть загадка, ага.

* * *

— Десяток, стройсь, — Фомоза, похоже, поставил себе целью вызывать у подчинённых дежавю всякий раз, когда они его видят. В этот раз останавливать меня никто не стал, более того, сам Баюн, в этот раз оказавшийся во главе куцой шеренги, вполне внятно отчитался:

— Товарищ лейтенант, свободный от дежурств личный состав построен, — и даже «эта…» и «значится» не добавил.

— Стажёр Арн, следуйте за мной, остальные вольно, — офицер развернулся к дверям. Не знаю, может быть он считал, что стремглав понесусь вслед за ним, но я уже был учёным: покинул казарму при шлеме у пояса и с эльфийским копьём в руке. С метателем у пояса я в принципе не расставался, даже ночью стараясь держать самое мощное своё оружие на расстоянии вытянутой руки. Не потому, что не доверял отвальным, а потому что подобный аргумент лучше всегда держать при себе, даже с учётом всех ограничений на его