Обратный отсчет - Токацин

Гедимин, выбравшись из-за вороха чёрных перьев, посмотрел на «учеников». «Шестеро. Похоже, все — ремесленники… а нет, вон тот — жрец, но из младших. Значит, в Куттуше стекло с богами не связано? Ну, хоть где-то…»

— Мы пришли с благословения Тахишшу, — быстро добавил «рука Куттуша», покосившись на восьмого Сэта — Кут’тайри. Беглый жрец стоял у печи, сложив руки на груди; в его ладони была зажата стеклодувная трубка. Его голова была опущена, но Гедимин видел двойную линию вдоль шеи — она светилась красным.

— Вот и хорошо, — деловито сказал Вепуат, складывая крылья и заглядывая в печь. — Расплав дозревает. Гедимин, закинь им чуток ульсены, как раз успеет дойти. Кут’тайри, что вы тут разобрали? Общие правила? Или уже дальше ушли?

Кут’тайри недобро ощерился.

— Мы пришли учиться у мастера, а не у подмастерья, — ровным голосом ответил вместо него «рука Куттуша». — Снисхождение к беглому преступнику — воля Пламени и его жрецов. Но Куттуш смотрит на это иначе.

Вепуат шумно вздохнул.

— Значит, начнём с начала. Гедимин, расскажи им про инструменты и технику безопасности. А я позову Джагулов.

— Джагулы? — Сэта, столпившиеся у печи, вздыбили гривы. Гедимин оглянулся на Вепуата — за ним уже закрывался второй «шлюз».

— Тоже… ученики, — буркнул сармат, отбирая у Кут’тайри стеклодувную трубку. — Займут вон ту печь. Уживётесь?

— Джагулы… — протянул «рука Куттуша», оглядываясь на соплеменников. — Торговать с ними полезно. А вот пускать в город — это уже лишнее. Впрочем, Аса’ан принимает у себя и Джагулов, и Кьюссов…

— За Джагулами надо следить, — пробормотал один из «учеников». — Вечно путают своё и чужое.

— Воля Пламени и его жрецов, кого принимать в своём городе, — предводитель сложил руки у груди. — Мы обещаем держаться достойно.

— Угу, — буркнул Гедимин, ставя плавильный конус, наполненный шихтой, в печь. «Всё-таки стену придётся строить. Может, даже непрозрачную.»

…Когда Вепуат привёл Джагулов, ульсена в маленьком конусе уже расплавилась, а Гедимин успел показать Сэта, как проводится дегазация, и как расплав наматывается на штырь. Кут’тайри забрался в угол у «Джагульской» печи и молча наблюдал за соплеменниками. Когда «шлюзы» открылись, он нехотя отделился от стены и выбрался в коридор.

— Сэта! — глухо рявкнул вошедший Джагул и пригнул голову, поднимая гриву дыбом. Беглый жрец громко зашипел, покрываясь мелкими языками пламени.

— Тихо! — Вепуат грохнул кулаком о кулак и сердито посмотрел на Кут’тайри. — Как тут, Гедимин?

— Осваивают бусы, — доложил сармат и кивнул на «Джагульскую» печь. — Расплав дозревает.

— Ага! — Вепуат ухмыльнулся и развернулся к Сэта. — Бусинам можно придать разную форму. Если успеем, покажу, как смешивать расплавы и делать стекло с искрой. Такие утеплительные браслеты из бусин — как раз для холодных дней. Гедимин, эти четверо — к тебе. Джаарган сказал — будет только смотреть.

Гедимин взглянул на кочевников, жмущихся к стене, и сдержанно хмыкнул.

— Конечно, смотреть. Куда бы я его пустил во всех этих висюльках⁈

Кто-то — скорее всего, Вепуат — успел втолковать Джагулам технику безопасности: четверо пришли в подпоясанных рубахах без лишней бахромы и перевесили цацки с шеи и рук на пояс. Ремешки, намотанные поперёк ладоней, видимо, заменяли рукавицы. Гедимин скользнул взглядом по крупным значкам, намалёванным на светлой коже рубах. Их нанесли только что — пигмент ещё не успел впитаться. «Символы вдоль ворота. Где-то я похожие видел…» — задумался было сармат, но, стряхнув оцепенение, жестом позвал «учеников» к себе. Те, переглянувшись, двинулись навстречу, прижимая уши и нервно скалясь. Джаарган, весь в бусах, шнурках и подвесках, остался у стены — смотреть сквозь растопыренные кривые пальцы то ли на печь и Гедимина рядом с ней, то ли на четвёрку «стеклодувов».

— Печь, — рыкнул один из Джагулов, пристально глядя на отодвинутую заслонку. — Сильный жар.

— Кейека мало, — подал голос другой, придвигаясь ближе — и, рявкнув, подался назад, едва Гедимин сдвинул заслонку. — Горяч не по размеру. Как это сделано?

Гедимин сузил глаза. «Наблюдательные. Да, не дикари. Надо быть осторожнее…»

— Потом узнаешь, — хмуро пообещал он, протягивая захват к плавильному конусу. — Пока смотри сюда.

— Мятый камень, — пробормотал Джаарган, заставив Гедимина вздрогнуть. — Вещи из мятого камня. Как у Кьюссов. Только новые. Каменные змеи, да…

— Redzennu! — самый проворный Джагул уже добрался до стойки с инструментами и взял в руки трубку. Теперь он пристально разглядывал металл, чуть ли не обнюхивая. Остальные с негромким рычанием повернулись к нему.

— Дай, — другой отобрал трубку и, сунув в пасть, несильно прикусил. — Redzennu… Хороший кузнец.

Он щёлкнул когтем по металлу и зубасто ухмыльнулся.

Захват, оставленный на пару секунд без присмотра, успел хорошо нагреться — и Гедимин выдернул его из печи и поднял перед собой. Никого из Джагулов он не зацепил, но жаром на них дохнуло — и все четверо с глухим рычанием шарахнулись к стене.

— Положи, где было, — угрюмо сказал Гедимин, глядя на трубку в чужой руке. — До этого дойдёт. Пока — слушай, что я говорю.

…Стеклянный шар, сплющившись и потеряв форму, погрузился в расплав. Его ещё можно было опознать по красноватому контуру, но он быстро желтел и расплывался. Гедимин оглянулся на Джагулов.

— Иди сюда. Держи. Показываю ещё раз…

Кто из кочевников к нему подошёл, сармат не понял — он так и не начал различать их, даже не выяснил, кто из них самка. Стоило одному шагнуть к печи, остальные отступили к стене и настороженно оскалились. Гедимин покосился на того, кто стоял ближе всего к стойке с инструментами и поддону с остывающими бусинами. «Скалятся-то они скалятся, а вот сейчас кто-то пойдёт на рывок… Обожжётся — его проблема.»

— Чуть поверни, чтобы расплав налип, — Гедимин направил руку Джагула. Существо шумно и быстро дышало, но пальцы не дрожали. Гедимин поднял трубку со сгустком расплава вместе с чужой рукой и вынул из печи.

— Пальцы не жжёт? — он покосился на ладонь в короткой шерсти — «вроде не дымится…». — Вдохни. Теперь — мундштук в пасть и осторожно выдыхай…

Джагул глухо рявкнул. На конце трубки вздулся жёлто-красный шар. Гедимин успел подумать, что пузырь слишком большой, толкнул «ученика»