Обратный отсчет - Токацин

— Геджер! Сказал же — приходи с утра! И где ворота⁈

Гедимин мигнул. «Да, чашки… ну да, остыли… оно что, в одной накидке⁈»

— Чего без одежды⁈ — пузырь защитного поля вздулся и лопнул, открывая сквозной проход. — А если бы я через час пришёл?

Джагул уже стоял под куполом и тряс головой, потирая прижатые уши. Накидок на нём было всё-таки две — два слоя, один поверх другого.

— Урху пришла бы. Она с утра здесь, — кочевник спрятал уши под шапку и попытался ухмыльнуться, не показывая клыков. — Джаарган сказал — иди сразу. Весь извёлся. Урджену снился огонь. Где чашки? Остыли?

Вепуат осторожно отодвинул растерянного Гедимина и небрежно махнул ладонью.

— Пойдём, заберёшь. Значит, Джаарган не успокоился…

…Джагул расстелил на остывшем поддоне мягкие шкурки с ремешками. «Устройства для переноски хрупких предметов,» — ухмыльнулся про себя Гедимин, глядя, как он деловито заворачивает каждую чашку. «Сшили специально для стеклянных штуковин? Да нет — они, похоже, не новые.»

— Урджену вечно снится, — Джагул недовольно дёрнул ухом. — Не всегда поймёшь, к чему. Они с Джаарганом нас с утра подняли. Всех, кто тут был вчера. Уррх! Джаарган странный. Давно таким не был.

— Не стоило ему вчера сюда приходить, — пробормотал Вепуат себе под нос, но Джагул всё-таки расслышал и громко фыркнул.

— Кто знал⁈ Он вчера таким не был. Я сказала — я и сегодня пойду. И завтра. Пока не выучусь. Урджен пусть не ходит. Его дело.

Гедимин одобрительно хмыкнул.

— Приходи. Если Джаарган тебя не отпустит…

Самка недобро ощерилась.

— Джаарган? Он даже не вождь! Может говорить. Слушать никто не должен. Делать, как сказал, — тоже. Я приду. И Джегех придёт. А они пусть сидят.

Она закинула связку мягких «контейнеров» на плечо, оглянулась на печи и широко ухмыльнулась.

— Тут были Сэта. Сильный огонь. Сегодня будут? Может, сон про них. Урджен так и думал. Пока Джаарган не пристал. Всё, я иду. Открывай ворота!

…Джагзуу протиснулась под оттопыренную пластину слоистого панциря, и узкий проём захлопнулся. Зверь не двинулся с места. Он, похоже, спал — даже глаза не высунулись из-под брони, чтобы взглянуть на сарматов. Вепуат повернулся к филкам-караульным, настороженно наблюдающим за чужаками, и помахал рукой — «всё спокойно!» Гедимин едва заметно ухмыльнулся.

— Не все слушают шаманов. Это хорошо.

Вепуат сдержанно хмыкнул.

— Хорошо-то хорошо… Но Джаарган ведь не дикарь, боящийся всего нового. Ему что-то всерьёз не нравится. А что… Ладно, может, к вечеру он разберётся.

Гедимин пожал плечами.

— Пусть боится чего хочет. Лишь бы остальным не мешал.

Ему было неспокойно. «Не вождь, но если подговорит других вождей… Они ведь, и правда, очень дикие. Если тех, кто работал со стеклом, сочтут какими-то… нарушителями традиций?.. Что с ними могут сделать?»

— Подождём вечера, — пробормотал Вепуат, оглядываясь на спящего зверя. Его перья стояли дыбом, крылья беспокойно шевелились — и Гедимин насчитал десяток глаз, вытаращенных на сааг-туула. «Настороженный скафандр, мать моя колба… У него, небось, ещё и мозг есть. Куда, всё-таки, смотрит Айзек? Ему-то зачем мутанты?»

…В наступившей тишине Гедимин слышал каждый тихий треск — массивная полусфера, половина конструкций вспомогательного корпуса, улеглась на гравийную «подушку» и теперь на ней устаивалась. Дождавшись, когда шорохи стихнут, сармат шагнул на широкое ребро обшивки, перемахнул через зубец и спрыгнул в лестничный пролёт. Приземление было мягким. Гедимин замер, напряжённо прислушиваясь. Полусфера не качнулась под его весом — он был слишком мал, чтобы нарушить её равновесие.

…Стоило поставить в коридоре первую термочашу, и воздух пришёл в движение, — проходя по пустым помещениям, Гедимин чувствовал постоянный сквозняк. Шлюзы на выходе из операторских ещё нечем было закрыть, и они продувались насквозь. Сармат поставил вторую термочашу к «главному щиту управления» — о назначении этой комнаты напоминала только необычная форма стен и проделанные в них отверстия — каналы для систем контроля и управления. Гедимин заглянул в них. Ему представились блоки и рычаги, множество тросов, цветные рукоятки и мониторы-зеркала. Удерживать картинку перед глазами было непросто — всё время наплывала другая, впечатавшаяся в память на Земле. «Там проводка, тут — тросы,» — Гедимин покосился на отверстия в стене и невольно поморщился. «Диаметр другой. А так — ничего запредельного.»

… — Рыть — далеко, — прогудел Текк’т. Его массивная голова торчала из скалы в полуметре от Гедимина. Отодвинуться сармату было некуда — а хотелось.

— Далеко, — согласился он. — Неудобно. Сделаем иначе. Вы — там роете, как тут. Мы вынесем песок и камни. Оставим у ходов. Вы их спустите.

«Вынесем… Легко сказать!» — ещё не договорив, он невольно поморщился. «Четверть всей забутовки, песок и гравий… Сколько мы с этим провозимся? По горизонтали, конечно, проще, но филки же опять заноют…»

— Вы — носить? Этим? — язык Текк’та, высунутый из пасти, ударил Гедимина по руке. По пещерам пронёсся стеклянный лязг. Чем его издавали замурованные в скале Текк’ты, сармат так и не понял — броня, стиснутая со всех сторон камнем, колыхаться и дребезжать явно не могла.

— Долго, — прогудел второй змей, вылезая из скалы ещё на полметра. — Не день, не два. Нам уйти? Ждать?

Гедимин досадливо сощурился. «И чего я раньше не подумал? Знал же, что главный корпус далеко от складов…»

— Лучше перегоните гравий к шахте, — буркнул он. — По ущелью, волной. Вы так уже делали. А песок перенесём мы. Волной он же не пойдёт?

Вокруг снова затрещало бьющееся стекло.

— Камни мелкие, много. Будет трудно, — прогудел Текк’т. — Они все в лепленных скалах?

— Там, — подтвердил другой, выглядывая из потолка пещеры. — Камни в одной, песок в другой. Всё вместе. Не рассыпется.

— Так проще, — самый крупный Текк’т придвинулся к Гедимину, едва не уткнувшись в его броню. — Возьмём скалы здесь. Поставим там. От них — ходы. И всё потечёт. Потом — обратно.

Гедимин ошалело мигнул.

— Возьмём? Ты про… переноску ангаров⁈

…Выгнать аборигенов из столярной мастерской удалось, отогнать от обрыва — нет. Гедимин видел краем глаза, как они выстраиваются вдоль склона, а за ними маячат рослые фигуры филков — и даже кто-то в чёрной броне. Приглядываться ему было некогда. Он смотрел одним глазом на дальний конец ущелья, где стояли склады, другим — на экран