Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Работает. Проклятие, суеверие — работает.

Но у меня есть стрельцы. Есть должность. Есть правда.

И сегодня я покажу всем, кто настоящий упырь.

У Обители меня ждал Егорка. Его лицо было довольным.

— Мирон! Нашёл Федота!

Я выпрямился.

— Где он?

Егорка кивнул в сторону кельи.

— Внутри. С Серапионом. Ждёт тебя.

Я пошёл к келье.

Федот. Старый приказчик. Свидетель, который свяжет Савву с обманами напрямую.

Если смогу убедить его свидетельствовать, у меня будет всё, что нужно.

Я вошёл в келью.

За столом сидел пожилой мужчина — худой, с седой бородой, усталыми глазами. Одежда бедная, потрёпанная.

Федот. Двадцать лет работал у Авиновых. Теперь выброшен, как ненужная вещь.

Серапион встал.

— Мирон, познакомься. Это Федот Иванович. Бывший приказчик Авиновых.

Федот поднял голову, посмотрел на меня.

— Ты Мирон Заречный? Смотритель?

Я кивнул.

— Да.

Федот усмехнулся горько.

— Слышал о тебе. Говорят, ты объявил войну Авиновым.

Я сел напротив него.

— Не войну. Справедливость.

Федот покачал головой.

— Справедливость… Савва не знает такого слова.

Он посмотрел в окно.

— Я служил ему двадцать лет. Верно. Честно. Вёл переговоры с купцами. Организовывал сделки.

Его голос стал жёстче.

— И когда он решил, что я знаю слишком много, выбросил меня. Без денег. Как собаку.

Я наклонился вперёд.

— Федот Иванович, я знаю, что вы получали приказы от Саввы лично. Что он руководил обманами купцов.

Федот замер, посмотрел на меня.

— Откуда ты знаешь?

Я усмехнулся.

— Анфим рассказал. Он подьячий. Видел документы.

Федот медленно кивнул.

— Да. Савва давал приказы. Лично. Говорил, сколько недоплачивать каждому купцу. Какие отговорки использовать.

Он стиснул зубы.

— Касьян — просто исполнитель. Марионетка. Настоящий хозяин — Савва.

Я кивнул.

— Именно это мне нужно доказать. Сегодня. На публичном суде.

Федот посмотрел на меня долго.

— Ты хочешь, чтобы я свидетельствовал против Саввы?

Я кивнул.

— Да.

Федот усмехнулся.

— Савва убьёт меня.

Я покачал головой.

— Не убьёт. Потому что это будет прилюдно. На виду у Воеводы. У всей Слободы.

Я наклонился ближе.

— Савва не может убить свидетеля на открытом суде. Это подорвёт его репутацию навсегда.

Федот колебался.

Я продолжал:

— Савва выбросил вас. Как мусор. После двадцати лет службы. Вы ему ничего не должны.

Федот смотрел на меня, в его глазах боролись страх и гнев.

Наконец он медленно кивнул.

— Хорошо. Я свидетельствую. Пусть Савва ответит за то, что сделал.

Я выдохнул с облегчением.

— Спасибо.

Федот усмехнулся.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя. Для себя. Чтобы Савва понял: нельзя выбрасывать людей безнаказанно.

Я кивнул.

— Понимаю.

Я встал.

— Суд начнётся через два часа. На площади. Приходите. Егорка проводит вас.

Федот кивнул.

Я вышел из кельи.

Федот согласился. Теперь у меня есть всё.

Три купца. Мелкие рыбаки. Федот — прямой свидетель.

Против Саввы. Тимофея. Всей системы.

Сегодня решится всё.

Я посмотрел на небо, где солнце поднималось над Слободой.

Савва объявил меня упырём. Нежитью.

Сегодня я покажу, кто настоящий монстр.

Утро было ясным, но холодным. Я шёл к лавке Никифора Торжского вместе со стрельцами. До суда оставался час, и мне нужно было убедиться, что коалиция купцов держится.

Три купца — основа дела. Если они дрогнут, всё рухнет.

Я толкнул дверь лавки, вошёл.

Никифор стоял за прилавком, но его лицо было не таким уверенным, как вчера. Напряжённое. Озабоченное.

Он увидел меня, кивнул.

— Смотритель. Вовремя.

Я подошёл ближе.

— Никифор Семёнович, через час суд. Вы готовы?

Никифор замолчал, отвернулся, начал перебирать товары на прилавке.

Я нахмурился.

— Что-то не так?

Никифор вздохнул, повернулся ко мне.

— Мирон… сегодня утром ко мне приходили люди Саввы.

Я замер.

— Что они хотели?

Никифор медленно достал из-за пояса кошелёк. Тяжёлый, звякнул монетами. Положил на прилавок.

— Вот это. Пятьдесят рублей. Полностью. Всю недоплату.

Я уставился на кошелёк.

Савва откупается. Возвращает деньги.

Никифор продолжал, его голос был усталым:

— Они сказали: «Савва Петрович признаёт, что была ошибка счетовода. Он готов вернуть недоплату. Прямо сейчас. Приватно. Без суда. Без шума».

Он посмотрел на меня.

— Они оставили кошелёк и ушли. Не угрожали. Просто попросили не приходить на суд.

Я медленно кивнул.

Умно. Савва не угрожает. Он подкупает. Даёт купцам то, что они хотят — деньги. Без риска, без публичности.

Никифор взял кошелёк, взвесил в руке.

— Мирон, я торговец. Мне нужны деньги, а не справедливость. Пятьдесят рублей — это много. Это треть моего годового дохода.

Он посмотрел на меня.

— Зачем мне идти на суд? Рисковать? Ссориться с Саввой публично? Когда я могу просто взять деньги и забыть обо всём?

Я слушал, чувствуя, как внутри всё напрягается.

Если Никифор откажется, остальные последуют. Коалиция рухнет.

Я наклонился к прилавку.

— Никифор Семёнович, а что сказали Степану и Ивану?

Никифор усмехнулся.

— То же самое. Степану вернули тридцать рублей. Ивану — двадцать. Всё точно. Всё чисто.

Он отложил кошелёк.

— Савва умный человек. Он знает, что деньги решают всё.

Я выпрямился, начал ходить по лавке.

Нужно переубедить. Показать, что это ловушка.

Я остановился, посмотрел на Никифора.

— А вы задумывались, почему Савва возвращает деньги именно сейчас? Именно сегодня?

Никифор нахмурился.

— Потому что боится суда.

Я кивнул.

— Именно. Он боится. Потому что открытый суд изменит правила игры.

Я подошёл ближе.

— Скажите, если вы возьмёте эти деньги сейчас, что изменится?

Никифор пожал плечами.

— Я получу свои пятьдесят рублей.

Я покачал головой.

— Нет. Вы признаете, что это была «ошибка счетовода». Просто ошибка. Случайность.

Я указал на кошелёк.

— А завтра Савва скажет: «Видите? Я исправил ошибку. Я честный купец. Это был сбой, который я устранил».

Я наклонился ближе.

— И через месяц, через год — поборы вернутся. Потому что ничего не изменилось. Сменится счетовод, и всё повторится снова.

Никифор замолчал, задумался.

Я продолжал:

— Но если вы пойдёте на суд. Если публично скажете, что Авиновы обманывали вас годами. Если Воевода признает их виновными…

Я сделал паузу.

— Тогда изменятся правила. Не сумма — правила. Авиновы больше не смогут обманывать безнаказанно. Потому что все будут знать: Воевода их наказал. Прилюдно.

Никифор смотрел на меня, его лицо было напряжённым.

Я продолжал:

— Вы торговец. Вы думаете о долгосрочной выгоде. Что лучше — получить пятьдесят рублей сейчас и рисковать снова через