Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Люди получают деньги. Малые деньги. Но они счастливы.

Потому что не знают, сколько украли на самом деле.

Память Глеба подсказывала — информационная асимметрия. Савва контролирует информацию. Только он знает реальные суммы краж. Люди — нет.

Если это продолжится, я проиграю окончательно.

Савва откупится мелочью. Сохранит репутацию. Станет героем.

А все украденные деньги останутся у него.

Я посмотрел на Егорку.

— Нужно изменить игру. Снова.

Егорка нахмурился.

— Как?

Я задумался, глядя на помост, где Савва раздавал деньги очередному человеку.

Савва контролирует информацию. Только он знает суммы.

Нужно разрушить эту монополию. Показать людям реальные цифры.

Я вспомнил Анфима. Федота. Документы.

У меня есть информация. Реальные суммы краж. Точные цифры.

Нужно сделать их публичными.

Я повернулся к Егорке.

— Иди к Анфиму. Быстро. Скажи, чтобы принёс свои записи. Те, что мы делали по документам.

Егорка кивнул.

— А ты?

Я усмехнулся.

— Я останусь здесь. Буду смотреть, как Савва раздаёт медяки. И ждать момента.

Егорка кивнул, побежал прочь.

Я остался стоять, глядя на помост.

Савва раздавал деньги — пять рублей, три рубля, два рубля. Мелочь.

Люди были счастливы. Кланялись. Благодарили. Молились за барина.

Спектакль щедрости. Савва играет роль благодетеля.

Но я знаю правду. Знаю реальные цифры.

И сейчас я разрушу этот спектакль.

Я сжал кулаки.

Савва думает, что выиграл. Что откупился от суда, устроив праздник.

Но он ошибается.

Игра ещё не закончена.

Савва продолжал раздавать деньги. Десятый проситель. Двенадцатый. Пятнадцатый.

Каждому — три-пять рублей. Каждый уходил счастливым, благодарным.

Толпа гудела одобрительно. Савва улыбался, принимал благодарности.

Спектакль идёт по плану. Ещё немного — и Савва станет святым.

Я видел, как Егорка протискивался через толпу. В руках у него — берестяные листы с записями.

Он подошёл, протянул мне.

— Анфим передал. Все записи, что вы делали по документам.

Я взял бересту, быстро просмотрел.

Имена. Суммы. Даты. Всё точно.

Я кивнул Егорке.

— Хорошо. Теперь ждём.

Егорка нахмурился.

— Чего?

Я усмехнулся.

— Нужного человека. Савва вызывает мелких торговцев, рыбаков. Даёт им мелочь. Они рады.

Я посмотрел на помост.

— Но скоро он дойдёт до крупных купцов. До тех, кто знает счёт деньгам. И вот тогда…

Тимофей развернул свиток, прочитал громко:

— Никифор Торжский! Выходи!

Я выпрямился.

Вот он. Нужный момент.

Никифор вышел из толпы. Его лицо было хмурым, настороженным. Он подошёл к помосту, но не поклонился.

Савва улыбнулся ему, но я видел напряжение в его глазах.

— Купец Никифор! Вижу, ты хмур. Понимаю. Мой сын обманул тебя. Недоплатил за рожь.

Он кивнул Тимофею.

Тимофей высыпал монеты на стол — пятнадцать серебряных рублей.

Савва взял их, протянул Никифору.

— Вот тебе пятнадцать рублей за твои обиды. Компенсация. Мир?

Никифор смотрел на деньги, его лицо было каменным.

Он помнит. Он знает, что недоплата была пятьдесят рублей. Не пятнадцать.

Я шагнул вперёд, протиснулся через толпу.

— Боярин Савва!

Голос мой был громким, чётким. Толпа затихла, обернулась.

Савва посмотрел на меня, его глаза сузились.

Я поклонился ему уважительно.

— Боярин Савва! Ваша щедрость велика! Ваше милосердие безгранично!

Толпа одобрительно загудела.

Я продолжал, мой голос был громким, чтобы все слышали:

— Но как Смотритель Пристаней, я боюсь, что дьяки снова вас обманывают!

Савва нахмурился.

— Что ты хочешь сказать?

Я указал на Тимофея.

— Они подсовывают вам неверные цифры! Умаляют вашу честность! Выставляют вас скупым!

Я развернул бересту с записями, поднял так, чтобы все видели.

— По реестру, который я изучал как Смотритель, купец Никифор продал вашему сыну рожь, пятьдесят мер!

Я прочитал громко:

— Договорная цена — сто пятьдесят рублей! Уплачено — сто рублей! Недоплата — пятьдесят рублей! Номер расписки — двенадцать-Б! Дата — пятнадцатое июня прошлого года!

Толпа зашумела, загудела.

Я посмотрел на Савву.

— Вы предлагаете Никифору пятнадцать рублей. Но по документам недоплата — пятьдесят!

Я сделал паузу, затем произнёс громче:

— Негоже такому великому роду возвращать лишь треть! Это выглядит как подачка, а не как справедливость!

Толпа загудела громче:

— Правда!

— Смотритель прав!

— Пятьдесят, а не пятнадцать!

Никифор выпрямился, посмотрел на Савву.

— Смотритель говорит правду. Недоплата была пятьдесят рублей. Не пятнадцать.

Савва смотрел на меня, его лицо побледнело. В глазах — ярость, смешанная с шоком.

Он не ожидал этого. Думал, что Никифор просто возьмёт деньги и уйдёт.

Я продолжал, обращаясь к толпе:

— Боярин Савва сказал, что хочет справедливости! Что хочет вернуть всё, что украли!

Я указал на бересту.

— У меня есть записи! Точные суммы! По документам, которые я изучал!

Я посмотрел на Савву.

— Если боярин Савва действительно хочет справедливости, он вернёт не треть, а всё! Пятьдесят рублей Никифору! Тридцать — Степану Новгородскому! Двадцать — Ивану Костромскому!

Толпа взорвалась шумом:

— Да! Всё, а не часть!

— Справедливость!

Савва стоял, его руки дрожали. Он смотрел на меня с ненавистью.

Но толпа была на моей стороне. Они слышали точные цифры. Точные даты. Номера расписок.

Информация стала публичной. Савва больше не контролирует её.

Воевода, стоявший у края помоста, поднял руку.

— Тишина!

Толпа затихла.

Воевода посмотрел на Савву.

— Боярин Савва. Смотритель называет точные цифры. У него есть документы.

Он сделал паузу.

— Если ты обещал справедливость, верни полные суммы. Не части.

Савва стоял, его лицо было каменным.

Я видел, как он обдумывает. Взвешивает.

Если откажется — толпа увидит его лжецом. Все его слова о щедрости, о справедливости — станут пустыми.

Но если согласится — он потеряет огромные деньги. Не сто рублей. Гораздо больше.

Наконец Савва медленно кивнул.

— Хорошо. Смотритель прав.

Он повернулся к Тимофею.

— Верни Никифору полную сумму. Пятьдесят рублей.

Тимофей побледнел, но кивнул. Открыл сундук, отсчитал монеты.

Савва взял их, протянул Никифору.

— Вот. Полная компенсация. Пятьдесят рублей.

Никифор взял монеты, кивнул.

— Благодарю.

Он отошёл.

Толпа одобрительно загудела.

Я посмотрел на свою бересту, затем на толпу.

— У меня есть записи и на других купцов! Кто ещё получил неполную компенсацию?

Из толпы вышел Степан Новгородский.

— Я! Мне дали три рубля! А недоплата была тридцать!

Я кивнул, посмотрел на бересту.

— Верно! Степан Новгородский, железо, двадцать пудов! Договор — сто рублей, уплачено — семьдесят! Недоплата — тридцать рублей!

Я посмотрел на Савву.

— Боярин Савва, верните полную сумму!

Савва стиснул зубы, кивнул Тимофею.

— Верни.

Тимофей отсчитал ещё двадцать