Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Агафья посмотрела на меня, в её глазах была надежда.

— Ты правда думаешь, что это сработает?

Я усмехнулся.

— Должно. Потому что это выгодно всем. Кроме Саввы.

Я пошёл к двери.

География капитала. Контроль над транспортным узлом стоит больше, чем дом.

Савва это понимает. Купцы — пока нет.

Моя задача — объяснить им. Показать, что покупая долю в моём доме, они покупают защиту от монополии.

И тогда они захотят вложиться.

Я вышел из избы, Егорка следом.

Холодный ветер с реки бил в лицо.

Три дня. Двести рублей. Десять долей по двадцать.

Или пять долей по сорок. Или что получится.

Главное — собрать сумму. Любым способом.

Я зашагал к дому Никифора.

Первый инвестор. Якорный. Если он согласится, остальные поверят.

Время пошло.

Келья Серапиона была тёплой, уютной. Старый монах сидел за столом, перебирал чётки.

Я вошёл, поклонился.

— Отец Серапион.

Он поднял глаза, улыбнулся.

— Мирон! Заходи, садись.

Я сел напротив, Егорка остался у двери.

Серапион посмотрел на моё лицо, его улыбка исчезла.

— Что случилось? Ты выглядишь… потерянным.

Я усмехнулся горько.

— Савва нанёс ответный удар. Оказалось, я не оформил Вводную грамоту на землю после смерти отца.

Серапион нахмурился.

— И срок истёк?

Я кивнул.

— Вчера. Теперь моя земля — выморочная. Собственность Волости. Савва выставляет её на аукцион через три дня.

Серапион вздохнул тяжело.

— Господи… Сколько стоит?

Я посмотрел ему в глаза.

— Двести рублей. Стартовая цена.

Серапион откинулся на спинку стула.

— Двести… Это огромные деньги. У тебя есть?

Я покачал головой.

— Восемь рублей. Это всё.

Серапион молчал долго, затем спросил:

— Зачем ты пришёл ко мне?

Я наклонился вперёд.

— Отец, я пришёл не просить милостыню. Я пришёл предложить выгодное дело. Инвестицию.

Серапион поднял брови.

— Инвестицию? Что это?

Я достал бересту со схемой, развернул на столе.

— Смотри. Мой дом стоит здесь. У входа в Перекат.

Я провёл пальцем по схеме.

— По Закону Берега, владелец этой земли владеет водой до середины фарватера. Включая проход в Перекат.

Серапион наклонился, посмотрел на схему.

— Я знаю об этом законе. И что?

Я посмотрел ему в глаза.

— Если Савва купит мой участок, он закроет Перекат. Он введёт пошлину за проход.

Я сделал паузу.

— Очень высокую пошлину. Которая разорит твой промысел и сделает бессмысленным наше копчение.

Серапион замер.

— Что ты хочешь сказать?

Я указал на схему.

— Обитель отправляет рыбу на продажу вниз по реке. Через Перекат. Каждую неделю. Десятки лодок.

Я наклонился ближе.

— Если Савва поставит шлагбаум и введёт пошлину — скажем, пять рублей за лодку — сколько это будет стоить Обители в год?

Серапион задумался, начал считать.

— Десять лодок в неделю… пять рублей за лодку… пятьдесят рублей в неделю…

Он побледнел.

— Две с половиной тысячи рублей в год.

Я кивнул.

— Именно. Савва задушит Обитель. Сделает ваш промысел убыточным.

Серапион смотрел на схему, его лицо было напряжённым.

Я продолжал:

— Но есть другой путь. Обитель вносит семьдесят рублей. Мы выкупаем землю в долевое владение.

Серапион поднял глаза.

— Долевое владение? Что это?

Я объяснил:

— Землю купят несколько человек. Вместе. Каждый вносит долю. Каждый получает право голоса в управлении.

Я указал на схему.

— Обитель вносит семьдесят рублей — самая крупная сумма. Получает тридцать пять процентов владения.

Серапион нахмурился.

— И что это даёт?

Я усмехнулся.

— Во-первых, вечное право бесплатного прохода для лодок Обители. Никаких пошлин. Никогда.

Серапион выпрямился.

Я продолжал:

— Во-вторых, двадцать процентов от всех будущих сборов за транзит. Если мы будем брать пошлину с других купцов, Обитель получит пятую часть.

Серапион смотрел на меня, обдумывая.

— То есть Обитель вкладывает семьдесят рублей. Получает бесплатный проход и долю в доходах?

Я кивнул.

— Да. Это не милостыня. Это и есть инвестиция. Выгодная.

Серапион задумался, его пальцы перебирали чётки.

— А если ты проиграешь аукцион? Если Савва всё равно купит землю?

Я усмехнулся.

— Тогда он купит по более высокой цене. Потому что мы будем торговаться. Поднимем стартовую цену.

Я наклонился ближе.

— Но если мы выиграем, Обитель получит власть над Перекатом. Навсегда. И защиту от произвола Авиновых.

Серапион молчал долго.

Затем медленно кивнул.

— Хорошо. Обитель вложит семьдесят рублей.

Я выдохнул с облегчением.

— Спасибо, отец.

Серапион поднял руку.

— Но с условием. Если ты проиграешь аукцион и потеряешь эти деньги…

Его голос стал жёстче.

— Ты отработаешь их. Гребцом. На лодках Обители. Два года.

Я замер.

Два года гребцом. Тяжёлая работа. Почти рабство.

Но выбора не было.

Я кивнул.

— Согласен.

Серапион встал, подошёл к сундуку в углу. Открыл, достал тяжёлый кошелёк.

Высыпал монеты на стол — серебряные рубли. Начал отсчитывать.

— Десять… двадцать… тридцать…

Он досчитал до семидесяти, сгрёб монеты в кошелёк, протянул мне.

— Семьдесят рублей. От Обители. За долю в земле и право прохода.

Я взял кошелёк, его вес был ощутимым.

Семьдесят рублей. Треть суммы.

Я поклонился Серапиону.

— Благодарю. Обитель не пожалеет об этой инвестиции.

Серапион усмехнулся.

— Надеюсь. Потому что если пожалеет, ты будешь грести до конца дней.

Я усмехнулся.

— Постараюсь этого избежать.

Я вышел из кельи, Егорка следом.

На улице он спросил:

— Семьдесят рублей! Это треть! Но откуда взять остальные сто тридцать?

Я посмотрел на кошелёк в руке.

— Купцы. Никифор, Степан, Иван. Они заинтересованы в контроле над Перекатом.

Я зашагал к дому Никифора.

— Предложу каждому по тридцать-сорок рублей. За долю в управлении и защиту от монополии.

Егорка кивнул.

— А если не согласятся?

Я усмехнулся.

— Тогда пойдём к мелким купцам. Торговцам. Рыбакам. Соберём по рублю, по два. Любым способом.

Я сжал кошелёк.

— У нас есть три дня. И семьдесят рублей старта. Это уже что-то.

Серапион согласился. Якорный инвестор есть. Семьдесят рублей из двухсот.

Осталось сто тридцать. За два с половиной дня.

Сложно. Но возможно.

Я подошёл к дому Никифора, постучал в дверь.

Следующий инвестор. Каждый рубль на счету.

Лавка Никифора была полна. Я стоял у прилавка, рядом — Егорка. Напротив — трое купцов: Никифор Торжский, Степан Новгородский и третий — Микула Скряга, которого Никифор позвал по моей просьбе.

Я развернул бересту со схемой на прилавке.

— Смотрите. Моя земля у входа в Перекат. По Закону Берега