Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

смену ему тут же пригласили нас. Эмоции собравшихся, в которых все перекрывала высшей пробы злоба, казалось, толкнули в спину ощутимой волной, и я невольно ускорил шаг, да и декан Келер как-то слишком уж ссутулился и втянул голову в плечи.

При нашем появлении епископ Вим прекратил надиктовывать секретарю какой-то документ и смерил меня пристальным взглядом ореховых глаз, затем улыбнулся.

— Магистр вон Черен! Совсем отчаялся увидеть вас вновь!

У декана Келера чуть ноги не подкосились. Он-то рассчитывал произвести на епископа хорошее впечатление, а вместо этого оказался откровеннейшим образом проигнорирован.

— Поверьте, ваше преосвященство, — слегка поклонился я, приложив руку к груди, — задержка была вызвана обстоятельствами непреодолимой силы, о которых, если пожелаете…

Епископ Вим прервал мою речь небрежным взмахом сухонькой ладони.

— Вы добыли формулу?

Я указал на декана факультета тайных искусств, который стоял ни жив ни мертв.

— Мэтр Келер…

Мой спутник судорожно сглотнул и зашелестел бумагами, но хозяин кабинета лишь покачал головой.

— Мэтр, дождитесь в приемной отца Олафа. Он явится незамедлительно. — Его преосвященство перевел взгляд на меня и вновь улыбнулся, на этот раз несколько теплее. — Что касается вас, магистр, моя благодарность не знает границ. К сожалению, обстоятельства таковы, что не могу уделить больше времени, но, поверьте, ваше усердие будет в полной мере вознаграждено.

Давая понять, что аудиенция подошла к концу, епископ Вим взял со стола письмо, и согнувшийся в глубоком поклоне декан Келер попятился к выходу, а вот я задержался.

— С позволения вашего преосвященства, у меня имеется небольшая просьба личного характера…

В ореховых глазах промелькнуло явственное раздражение, но епископ все же благосклонно разрешил:

— Говорите, магистр!

Я успел хорошо все обдумать и, когда декан прикрыл за собой дверь, не стал просить о протекции напрямую, а несколько витиевато произнес:

— Ваше преосвященство, несомненно, помнит, что в ходе расследования заговора, жертвой которого стал бакалавр вон Дален, у меня возникла конфронтация с вице-канцлером Вселенской комиссии. Возможно, имеется возможность оказать некоторое содействие…

Епископ Вим поднял ладонь, призывая меня к молчанию, устало улыбнулся и уже без всякой жесткости в голосе сказал:

— Магистр, ради вас я потянул за все ниточки, которые только мог, остальное выше моих сил. Церковь не имеет возможности по собственному усмотрению вмешиваться в дела Вселенской комиссии по этике. Это… неэтично и чревато конфликтом интересов. Даже не знаю, что еще могу сделать для вас. В будущем ситуация точно изменится, но не сейчас.

Я оценил тонкий юмор собеседника и усилием воли подавил вспышку раздражения, а в следующий миг за спиной распахнулась дверь. Викарий быстро подошел к епископу, склонился и что-то сбивчиво зашептал на ухо. Его преосвященство какое-то время внимал помощнику, затем задумчиво улыбнулся.

— Думаю, магистр, ваша просьба заслуживает самого пристального рассмотрения. Соблаговолите немного подождать.

Его преосвященство вытянул руку, дозволяя поцеловать перстень, я приложился к нему губами и вышел в приемную. Декана Келера там уже не было, да и мое пребывание надолго не затянулось. Викарий покинул кабинет епископа, не прошло и пяти минут.

— Идемте, магистр! — позвал он. — Мне поручено выслушать вас и предоставить по итогам разговора его преосвященству краткое резюме.

Затеплилась надежда, что не все еще потеряно, и вместе с тем развитие событий нисколько не походило на проявление благодарности за спасение любимого племянника от участи, которая много хуже смерти. Стоило нам только пройти в кабинет викария, и тот перешел к делу с обезоруживающей прямотой, отпер шкаф и выложил на стол два солидно звякнувших кошеля.

— Здесь сто дукатов, магистр, — сообщил он. — Обождите только, я составлю расписку. Не волнуйтесь, это простая формальность…

Формальность? Расписка в получении ста дукатов была чем угодно, только не простой формальностью! Слишком велика сумма, слишком сомнительны отношения сторон. Сейчас меня ничто не связывало с епископом Вимом, а вот факт получения столь внушительной суммы, если вдруг станет достоянием общественности, неминуемо приведет к вызову на дисциплинарный совет без каких-либо шансов на оправдательный приговор.

Припомнился стишок Микаэля о сочной косточке, и я покачал головой.

— В компенсации нет никакой нужды, ваше преподобие. Для меня было честью оказать услугу его преосвященству. — И после паузы добавил, тщательно подбирая слова: — Смысл был именно в оказании услуги, поймите меня правильно…

Викарий ответил пристальным взглядом, затем постучал пальцами по столешнице и вдруг спросил:

— Магистр, расписка о передаче формулы эфирных червей еще у вас?

— Уже нет, — ответил я, не задумываясь, на чистом инстинкте.

— Но мэтр Келер сказал…

— Она была у меня, все так, — признал я. — Но вчера ее забрал доверенный человек мастера Волнера, официала братства святого Луки.

Моего собеседника такой ответ нисколько не устроил. Более того — он привел его в откровенное замешательство. Оно и немудрено! Эта расписка могла решить исход судебной тяжбы между епархией и братством, а куш на кону стоял там преизрядный.

— Почему же мастер Волнер сам не присутствовал при передаче формулы? — прищурился викарий.

— Не уверен, что он вообще находится в пределах империи, — развел я руками. — Ситуация на севере вышла из-под контроля, нам пришлось разделиться. Его человек отыскал меня вчера вечером.

Проверить это заявление не представлялось возможным, и все же викарий продолжил сверлить меня изучающим взглядом.

— Это так важно? — с невинным видом поинтересовался я.

Собеседник покачал головой и зашел с другой стороны.

— Почему же представитель братства не присутствовал на встрече сам?

— Затрудняюсь ответить. Возможно, просто не хотел афишировать свою личность.

Помощник епископа кивнул и многозначительно заметил:

— Боюсь, канцлер серьезно превысил свои полномочия, заверяя акт. Как ни прискорбно это признавать, он поставил епархию в чрезвычайно уязвимое положение. Вы просили его преосвященство о покровительстве… Уверен, оно будет оказано, если сумеете вернуть ту злосчастную расписку…

У меня будто кишки узлом стянуло, но я безучастно покачал головой:

— Увы, это не в моих силах.

Ангелы небесные! Вот ведь свезло угодить между молотом и наковальней!

Ситуация вынуждала меня принять сторону епископа Вима, да только ценой благосклонности его преосвященства станет злосчастная расписка, а я расставаться с ней не собирался, и причин тому было превеликое множество. Как совершенно верно отметил маэстро Салазар, оказанная услуга не стоит и гроша, а об отдавленной мозоли помнят долго.

Викарий несколько раз кивнул и негромко произнес:

— Прискорбно. Чрезвычайно прискорбно. — Он принялся что-то писать, а затем передвинул листок мне. — Берите деньги, магистр. Вы заслужили.

Я покачал головой.

— Видят небеса, не могу.

Помощник епископа правильно расценил это заявление и веско произнес:

— Его преосвященство сочтет отказ личным оскорблением. Он рассчитывает на вас, магистр.

А уж как я рассчитывал на епископа! Но возьму деньги —