Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Сильвио де ла Вега узнал о моем интересе к «Размышлениям о нереальности нереального» и одному из князей запределья точно не от заведующей библиотекой университета Святого Иоганна. В этом я особо не сомневался и прежде, теперь же уверился окончательно. Так что мы просто вернулись в пивную, где в нише под лестницей нас уже дожидался маэстро Салазар. Он выставил на стол перед собой два кувшина и две кружки и по очередности прикладывался то к одной, то к другой.

— Даже не знаю, какое пойло хуже, — пожаловался бретер, не в силах выбрать между красным и белым вином.

Я и не подумал выразить по этому поводу сочувствия и спросил:

— Уве где?

— Не появлялся еще.

Марта нам компанию составлять не стала и сразу ушла в комнату. Вид у нее был при этом чрезвычайно недовольный.

— Какая ей шлея под хвост попала на этот раз?

Я только махнул рукой, наскоро перекусил и позволил маэстро Салазару утянуть себя на второй этаж. В комнате, где прежде останавливались живоглоты, бретер выставил на стол кувшины и кружки, а после кинул к ним увесисто звякнувший кошель.

— Это что? — удивился я.

— Да так, — ухмыльнулся маэстро и поскреб щеку. — Нашел заначку Угря, которую вы пропустили в прошлый раз.

Я положил саквояж на кровать, распустил тесемки кошеля и высыпал на столешницу изрядное количество разнокалиберных серебряных монет, среди которых нет-нет да и попадались золотые кругляши. Сумма даже на первый взгляд набиралась немалая.

— Занятно, — пробормотал я и на глазок разделил россыпь монет на две равные части. Одну передвинул Микаэлю, другую ссыпал в собственный кошель.

Маэстро Салазар принял мое решение как должное, лишь спросил:

— И что дальше?

Я уселся на кровать и уточнил:

— А что дальше?

— Куда мы сейчас? — пояснил Микаэль свой вопрос и сам же на него ответил: — В Ренмель, так?

— А какие еще есть варианты? — усмехнулся я.

Маэстро Салазар переменился в лице, вскочил на ноги, быстрым шагом заходил вокруг стола, а затем ткнул в меня пальцем.

— Филипп! Ты действительно хочешь сдаться на милость этих шакалов? После того, что случилось в Регенмаре? Серьезно? Не будь ослом! На тебя навесят всех собак! Канцлер даже разбираться не станет!

Я укоризненно покачал головой.

— Микаэль, ты плохо обо мне думаешь. Сейчас мы едем в Кларн. Сначала в Кларн и только потом — в Ренмель.

— И что это меняет?

— Решительно все! — рассмеялся я в ответ. — Епископ Вим без пяти минут курфюрст! К такому человеку будет вынужден прислушаться даже маркиз цу Рогер! Уверяю тебя, его преосвященство не откажется замолвить за меня словечко. Все будет хорошо.

Маэстро Салазар выпятил нижнюю губу и неуверенно покрутил черный ус.

— Ты не можешь знать этого наверняка!

Я только руками развел.

— Епископ Вим и без того мне благоволил, а уж после спасения его племянника он точно не откажет в такой малости!

— Оказанная услуга не стоит и ломаного гроша!

— Сойдет и аванс за услуги, еще не оказанные.

Микаэль смерил мрачным взглядом кувшины с вином, долил в кружку белого и опустошил ее в несколько длинных глотков. После произнес:

За сочную кость уличный пес сядет на цепь без тени сомнений,

Побои снесет и будет служить хозяину верно до самой смерти!

За драную кость, Филипп! За драную кость…

Похоронное настроение бретера меня до крайности разозлило, и я привел последний аргумент:

— Не путай покровителя с хозяином!

Прозвучали мои слова на редкость наивно, и Микаэль не преминул отметить этот факт.

— Уверяю тебя, Филипп, — вздохнул он, — его преосвященство не видит разницы между тем и другим. Влезешь к нему в долги — вовек не расплатишься.

— Видно будет! — отмахнулся я, подхватил саквояж и вышел за дверь.

Уве принесли за полночь. Когда слуга не явился к ужину, я воспринял это как должное и беспокоиться не стал. Втроем мы расправились с котелком гороховой похлебки со свиными ребрышками, краюхой свежего хлеба и рыбным пирогом, а после разошлись по комнатам. Марта попыталась было пристать с расспросами касательно той «стервы из книжного дома», но я потакать женскому любопытству не стал и волевым решением перевел наше общение в куда более приятную плоскость. Именно поэтому, когда снизу донесся решительный стук во входную дверь, мы еще не спали и спустились на первый этаж быстрее с трудом продравшего глаза маэстро Салазара.

Ватага едва державшихся на ногах школяров под непрерывные охи и ахи хозяина втащила мертвецки пьяного Уве в общий зал, бросила его на пол и спешно ретировалась. Пришлось мне на пару с Микаэлем поднимать на второй этаж и грузить на кровать собственного слугу.

Впрочем, утром наши усилия были вознаграждены сполна: очень уж потешно смущался Уве, выслушивая изрядно приукрашенный рассказ о своем водворении в пивную. При этом клятвенно заверять, что подобного больше никогда не повторится, он не спешил и с мрачным видом хлебал сырую воду, а после и вовсе отозвал меня в сторону.

— Магистр… — неуверенно промямлил школяр и умолк, упорно не отрывая опущенного взгляда от ботинок.

— Если хочешь извиниться за вчерашнее, не утруждайся. Все понимаю, дело молодое.

— Нет! — спешно произнес слуга. — То есть да. Я приношу свои извинения, но дело не в этом. Магистр! — Уве собрался с решимостью, поднял голову и выпалил: — Мне хочется остаться в Мархофе!

А мне захотелось отвесить юнцу крепкую затрещину.

— Дай угадаю, — вздохнул я, придержав уже дернувшуюся для замаха руку, — встретил сеньориту Лорелей?

Уве молча насупился, и я покачал головой.

— Неужто фру Эмма не затмила своими прелестями графскую дочку?

При упоминании об интрижке с вдовой мясника юнец покраснел до корней волос и с нескрываемым возмущением выпалил:

— Это совсем другое! У меня чувства! — Затем Уве вновь ссутулился и попросил: — Можно мне остаться, магистр?

Я только руками развел.

— Ты свободный человек, Уве! Волен делать что хочешь, не спрашивая ни у кого разрешения. Если речь об университетском долге, то уверяю — ты отработал его сполна.

Школяр неуверенно передернул плечами.

— Я хочу остаться на службе во Вселенской комиссии. Вы попросите за меня у магистра Риперторпа?

— Уве-Уве, — вздохнул я с нескрываемым сожалением. — Хочешь знать, что будет дальше? А дальше все будет печально. Следующую дюжину лет ты проведешь обычным клерком на побегушках магистров-надзирающих, и едва ли тебя повысят, когда кто-нибудь из них выйдет в отставку. Но даже если повысят — рядовой магистр для людей вроде графа Розена все равно что бродяга. А главой