Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Но нет, дородный дядька в непонятной хламиде размешивал деревянным черпаком вовсе не вино, а разогретое с медом монастырское пиво, темное, едва ли не черное, ароматное и тягучее, будто смола. Микаэль поначалу недовольно покрутил носом, но все же пригубил из ковша и расплылся в счастливой улыбке.

— Забористая штука!

— Не без этого, — подтвердил монах и на зубодробительном североимперском подсказал: — Если задержитесь, лошадей за стену под навес заводите, нечего божьим тварям под дождем мокнуть.

Мы так и поступили, после заняли один из столов, и перед нами тут же очутились четыре здоровенные деревянные кружки, две свежайших буханки, головка сыра и колечко сыровяленой колбасы. Микаэль мигом опорожнил свою кружку и велел таскавшему снедь послушнику наполнить ее вновь, да я и сам отхлебнул пива с превеликим удовольствием. Разогретое с медом, оно прогоняло холод ничуть не хуже глинтвейна. Марта делала мелкие-мелкие глотки без видимого удовольствия, а вот Уве почти не отставал от маэстро Салазара, и очень скоро его кашель стих, бледность отступила и в лицо вернулись краски.

Когда мимо потянулся торговый обоз, послушники принялись бегать вдоль обочины, разливая горячее пиво и собирая плату. Под навес никто из купцов не зашел, телеги проследовали дальше без остановок, а процессия флагеллантов, к моему превеликому удивлению, свернула с дороги на едва заметную тропку и затерялась среди кустов с только-только начавшими набухать почками.

— Куда это они? — полюбопытствовал я.

Монах отвлекся от очередного бочонка с пивом и подсказал:

— Паломники идут к святому месту. В пещерах под нашим монастырем жил праведник, звали его Джокем. Святой Джокем из Райле.

Дядька выжидающе уставился на меня, но я слышал это имя впервые, поэтому молча приложился к вновь наполненной кружке. Монах принялся доливать в котел пиво, а маэстро Салазар негромко произнес:

В покаянном экстазе умертвляя плоть,

К небесным чертогам паломник бредет,

Ребра давят вериги, ноги босы… —

Микаэль задумался, а затем вместо ожидаемого мной ернического окончания стиха вроде: «Он душу продаст за кусок колбасы», — неожиданно жестко выдал:

Когда сдохнет в канаве, на тело

Не позарятся даже бездомные псы!

— Злой ты, — усмехнулся я.

— С чего взял? — удивился маэстро Салазар. — Если не смогу больше держать шпагу, то дам обет не вкушать пищи, лишь пить вино, и стану бродить от селения к селению на потеху честному народу. — Он запустил пальцы за обшлаг камзола и кинул на стол какую-то резную косточку. — Что это, Марта? Как думаешь?

Девчонка провела над странной вещицей рукой и неуверенно произнесла:

— Я чувствую наговор…

— Это ведьмин амулет против морока. Снял его с покойника, который разукрасил тебе личико.

— Ты-ы-ы! — разъяренной кошкой прошипела Марта. — Я все сделала правильно, а ты изводил меня из-за этого драного амулета!

Девчонка начала приподниматься из-за стола, но тут же плюхнулась обратно на лавку, получив раскрытой ладонью по лбу. Движение Микаэля было столь стремительным, что никак среагировать на него она попросту не успела.

— Не важно, сколь искусен твой морок, если человек защищен оберегом или святой реликвией! — негромко произнес маэстро Салазар, подавшись вперед. — Запомни это, и запомни накрепко! Вчера ты допустила ошибку, не проверив наличие магической защиты, в следующий раз тебе раскроят твою пустую голову, и это если очень повезет. Есть куда более неприятные варианты распрощаться с бренным существованием. Хуже того — ты подведешь других. Из-за твоей ошибки вчера надорвался Уве!

Марта шумно сглотнула, кивнула и промолчала.

Я сжал оберег в пальцах, переломил косточку и без сожаления выкинул ее в траву, поскольку такого рода ведьмины поделки могли втравить владельца в самые серьезные неприятности. А стоило только подняться из-за стола, как Уве страдальчески вздохнул и поспешно приложился к кружке с пивом.

— Не торопись, — остановил я слугу, подошел к очагу и спросил у монаха: — Пещера святого отсюда далеко?

— Полчаса туда, обратно быстрее, — поведал дядька. — Но лошадь не пройдет, придется идти в горку пешком. Проводник не нужен, просто с тропки никуда не сворачивайте.

Я вернулся к столу, и Микаэль посильнее опустил шляпу на лицо.

— Хочешь шляться по пещерам, твое право, — презрительно фыркнул он. — Подожду здесь.

Ничего иного я от бретера и не ожидал, выжидающе посмотрел на Марту, но составить мне компанию отказалась и она.

— Не по такой погоде, Филипп, — зябко поежилась девчонка.

— Тебе ведь холод не страшен? — не удержался я от шпильки, припомнив заявление ведьмы о нечувствительности к стуже.

— Ненавижу сырость, — резонно парировала Марта и поплотнее закуталась в плащ.

Тогда из-за стола поднялся Уве.

— Я с вами, магистр!

Отговаривать школяра я не стал. Ему это будет полезно.

2

Монах не соврал, Джокем оказался истинным святым, и пещера, где он некогда обитал и принял мученическую смерть, так и лучилась мягким сиянием небесного эфира. Я простоял там какое-то время, медитируя и наслаждаясь ласковыми касаниями незримой стихии, после выбрался под скальный козырек, а Уве так и остался внутри. Покинул школяр подземелье только через четверть часа и вид имел при этом донельзя удивленный.

— Просто невероятно! — поспешил он ко мне. — Магистр! Это удивительное место!

Свежий ветерок давно выдул хмель из головы, и я потребовал:

— Капюшон надень, а то простудишься!

Уве выполнил распоряжение и поспешил за мной к петлявшей по каменистому склону тропке.

— У меня даже в груди потеплело! — продолжил он делиться своими впечатлениями от посещения святого места. — Ничего не болит! Я словно заново родился!

— Вот и замечательно, — улыбнулся я. — Запомни эти ощущения и стремись достичь их при следующей медитации.

— Но я не святой!

— Я не прошу тебя делиться святостью с другими. Просто… постарайся упорядочить эфирное тело и сделать его более однородным. Попробуй слиться с незримой стихией в единое целое.

— Легко сказать!

— В церкви будет проще, — посоветовал я и двинулся в обратный путь.

Когда мы вернулись к выстроенному на обочине дороги навесу, я сразу обратил внимание на слишком уж напряженную позу маэстро Салазара. С кружкой в руке он отошел от стола и стоял, прислонясь к вкопанному в землю бревну.

— Поцапались? — предположил я.

— Нет, все хорошо, — уверил меня Микаэль, вернулся к столу и едва слышно прошептал: — Надо убираться отсюда!

Я весь так и подобрался и кинул быстрый взгляд на монаха, но маэстро лишь едва заметно покачал головой.

— Всадники, — негромко произнес он. — Дюжины полторы. Промчались по дороге, еще и четверти часа не