Ужасающие Странствия Темного Владыки - Guiltythree

…Этим чем-то был Мордрет, Принц Ничего — изгнанный сын Короля Мечей, предатель павшего клана Валор и палач Дома Ночи. Мордрет многого добился во Дворце Воображения, даже если в самом конце он потерял свой новый мощный сосуд. Ему удалось вернуть себе свою единственную слабость и избежать гнева Повелителя Теней практически невредимым. Однако этого было недостаточно… более чем недостаточно, учитывая то, что должно было случиться, и как мало времени у него оставалось, чтобы подготовиться к надвигающейся катастрофе. Поэтому он решился на последний, отчаянный гамбит — нечто, к чему он готовился очень долго.

Он, почти бессмертный, поставил на кон свою жизнь и не оставил себе другого выхода, кроме успеха.

Мордрет бросил Великому Ужасу вызов на дуэли душ.

Там, в ужасающей тьме осквернённой души Меняющего Кожу, окружённый непостижимыми просторами Порчи, Мордрет сражался с жутким Кошмарным Существом не на жизнь, а на смерть, не сдерживаясь. Его собственная душа была изувечена и отравлена, но он вырывал из неё куски и продолжал бороться.

И в процессе он совершил кое-что ещё. Свой собственный дерзкий, невозможный акт неповиновения. С тех пор как он стал Святым, Мордрет изо всех сил пытался сохранить чувство себя. Не желая становиться безумным и сломленным существом, подобным Похитителю Душ, он ограничивал использование своей Трансцендентной Способности лишь разделением себя для вселения в горстку сосудов — дюжину-другую, не более.

Теперь он отбросил всякую осторожность.

Мордрету нужно было отколоть фрагмент своей души, чтобы создать независимое воплощение, поэтому теперь он разорвал себя на миллион частей. Он, который всегда мечтал снова стать цельным, полностью разорвал себя на части — это был единственный для него способ победить Меняющего Кожу. Потому что с каждым сосудом, который Мордрет отнимал у него, сила жуткого изверга немного уменьшалась.

В некотором смысле, попытки удержать своё расколотое «я» от распада были так же трудны, как и битва с Великим Ужасом… нет, пожалуй, даже труднее.

Это был предел, который ему предстояло преодолеть. Ужасная, безжалостная, невидимая битва Мордрета и Меняющего Кожу длилась долго. Часы превращались в дни, а дни — в недели. Каждое из его ядер души было разрушено и выковано заново бесчисленное количество раз. Запас силы, поглощённый им в Мираж-Сити, медленно истощался, а затем и вовсе иссяк.

Именно тогда Мордрет наконец прорвался сквозь свой предел.

Он уничтожил Меняющего Кожу и захватил контроль над всеми его сосудами — миллионами человеческих сосудов и миллионами Кошмарных Существ.

И где-то по пути…

Мордрет стал седьмым Сувереном, рождённым человечеством, и третьим, достигшим Верховенства без помощи Заклятия Кошмара.

Однако его Домен был непохож на домены остальных шестерых.

Потому что у Мордрета не было ни Цитаделей, ни территорий, ни подданных. Его правление ни на чём не основывалось, и он не правил ничем… только собой.

Со своими миллионами сосудов Мордрет был подобен государству в себе — самодостаточному и независимому, ни от кого не зависящему и никому не обязанному.

Без слабостей, которые Порождения Снов мог бы использовать.

Когда солнце взошло над опустошённым Восточным Квадрантом, мир приветствовал нового Суверена.

Разумеется, его появление вызвало большой переполох среди других сил, управляющих умирающим миром — теперь, неожиданно, им предстояло решить, как иметь дело с новым королём.

Королём Ничего.

Глава 2553

Чудовище с десятью тысячами голов

Изящный силуэт Острова Слоновой Кости плыл среди облаков над Бастионом. Вырисовываясь на фоне золотого солнца, с земли он выглядел захватывающе дух и безмятежно… однако атмосфера за стенами Башни Надежды была далека от спокойствия.

На самом деле, она была напряжённой и мрачной, несмотря на подавляющую силу пятерых людей, собравшихся в просторном зале совета на одном из семи этажей великой пагоды.

Санни, Нефис, Кэсси, Эффи и Кай сидели вокруг стола с суровыми выражениями лиц. Говорила Кэсси, и чем больше она говорила, тем тяжелее становилась атмосфера в комнате.

Санни отчётливо слышал каждое слово и безупречно улавливал смысл.

В то же время…

Он ловил себя на том, что отвлекается, поскольку его недавно изменённый разум распространялся далеко и широко, впитывая тысячи различных точек зрения с той же степенью сфокусированной ясности.

Это было странное состояние бытия, к которому он всё ещё не мог привыкнуть.

Причиной его нынешнего состояния был, конечно же, фрагмент родословной Ткача, собранный им во Дворце Воображения… Плетение Разума.

«Неудивительно, что я был без сознания так долго?»

Четыре предыдущих фрагмента выводили его из строя на короткое время и причиняли неописуемую агонию. Их поглощение и усвоение было мукой — но Плетение Разума было иным. Возможно, потому что оно изменило его разум на фундаментальном уровне, или, возможно, потому что страдания были слишком велики, чтобы их вынести даже такому привыкшему к боли человеку, как Санни, но он просто отключился, как только ужасное отражение Ткача слилось с его собственным. Поэтому он вообще не помнил, что испытывал какую-либо боль.

Это было несомненно чудесным благословением… однако в результате Санни оставался без сознания две недели.

Хаос, вызванный его отсутствием, был значительным. Завоевательная кампания в Выжженном Лесу была практически сорвана, восстановление Мрачного Города отстало от графика, а многочисленные проекты, которыми он был занят, застопорились. К счастью, не произошло ничего, что он не смог бы исправить, но наверстать предстояло многое.

Если и была одна светлая сторона в этом беспорядке…

То заключалась она в том, что Нефис, кажется, оттаяла после их недавней перепалки. На самом деле, сейчас она была более внимательна к нему, чем раньше, хотя и ненавязчиво… что втайне очень радовало Санни.

Тело Суверена обладало невероятной выносливостью, а значит, несколько недель комы никак не могли ему навредить — так что Нефис на самом деле не выхаживала его. Но проводить дни рядом с его бессознательным телом, не зная, когда его состояние улучшится, должно было сильно потрясти её или, по крайней мере, заставить взглянуть на вещи в перспективе.

Нет, даже не бессознательное тело… пока Санни был без сознания, его воплощения высвободились и вернулись к состоянию независимых теней. Это, должно быть, было для Нефис ещё тяжелее перенести. В результате дистанция между ними исчезла, почти создавая впечатление, что между ними не было разногласий. Почти…

Санни едва слышно вздохнул.

В любом случае, он всё же пришёл в себя. И когда это произошло, мир оказался совсем не таким, каким был раньше — или, по крайней мере, Санни воспринимал его иначе, чем прежде.