Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

Оба.

Инженер бессильно откидывается на спинку кресла. Его взгляд прикован к экрану, где две фигуры — хрупкие, изломанные, но несломленные — медленно исчезают за поворотом бетонного коридора.

Что он чувствует в этот миг?

Ему трудно подобрать слова. Это было облегчение — тихое, почти постыдное. Глубоко внутри он не жаждал крови. Он лишь был звеном в цепи, инструментом, нажавшим на кнопку по воле президента. Приказ был законом, не подлежащим обсуждению, но в потаенных уголках его души, там, куда не проникает взор цензоров, он молил о том, чтобы этот механизм дал осечку.

Но вместе с тем его грызло разочарование. В нем говорил профессионал, техник, привыкший к безупречности систем. Если протокол «Омега» не достиг цели, значит, в расчетах закрался изъян. Сбой. Чья-то ошибка — его собственная или тех, кто создавал программу — теперь не имело значения. Идеальная система Капитолия обнаружила свою уязвимость.

И всё же сильнее всего был страх. Ледяной, парализующий ужас перед тем мгновением, когда президент Сноу узнает о крахе протокола.

Инженер обрывает мысль, не смея заглядывать в бездну того, что последует за этим докладом.

***

Он вновь поворачивается к консоли. Перед ним разворачивается стандартный бланк отчета — бездушная автоматическая форма, которую он принимается заполнять с механической отрешенностью:

Протокол: ОмегаСубъект: Мелларк П.Дата активации: 27.01.2026Время активации: 08:47Подтверждение передачи сигнала: ДаРезультат: Неопределенный

Его пальцы на мгновение замирают над клавишами. «Неопределенный». Это слово кажется спасительным в своей нейтральности. Сухой бюрократический термин, за которым можно скрыть и сокрушительный провал, и техническую ошибку. Он просто констатирует факт: статус неясен.

Он продолжает вводить данные:

«Наблюдаемые последствия: Субъект и первичная цель остаются в живых. Зафиксированы видимые повреждения на теле первичной цели (гематомы в области шеи). Субъект проявляет признаки физического истощения, однако сохраняет функциональность.

Рекомендация: Проведение дополнительного анализа. Вероятно, требуется повторная калибровка алгоритмов протокола».

За этим бесстрастным слогом, за выверенными формулировками скрывались двое живых людей, чьи судьбы он пытался оборвать одним коротким движением пальца.

Он нажимает «Сохранить». Отчет уходит по защищенным каналам связи — наверх, в руки тех, кто будет решать, какой станет следующая попытка.

Инженер вновь переводит взгляд на монитор.

Теперь коридор пуст. В кадре остались лишь безмолвные бетонные стены, болезненно-тусклый свет ламп и табличка с надписью «Уровень 7».

Он невольно возвращается мыслями к тому, что только что лицезрел. Перед глазами стоит девушка с багровыми отметинами на шее и мужчина, чье тело едва подчинялось его воле. Он вспоминает, как отчаянно и бережно они искали опору друг в друге.

Ему довелось стать свидетелем их самого сокровенного и страшного мгновения. Он подсмотрел их запредельную боль, их первобытный ужас и ту близость, что рождается лишь на краю бездны. Он видел то, что по всем законам человечности должно быть скрыто от посторонних глаз. Нечто глубоко личное, интимное — и теперь безвозвратно украденное.

Камера не знает стыда: она не моргнет и не отведет взгляд. Она бесстрастно фиксирует каждое движение, превращая живую трагедию в цифровой код.

А инженер — лишь тень по ту сторону экрана. Тот, кто наблюдает из темноты, не принимая участия и не пытаясь вмешаться. Он просто смотрит.

Но он знает: это молчаливое созерцание вовсе не делает его невиновным.

Инженер медленно поднимается с кресла. Одним движением выключает седьмой экран — тот, что транслировал недра Тринадцатого. Остальные мониторы продолжают мерцать, высвечивая жизнь Дистриктов 4, 8 и 11. Другие камеры. Другие чужие судьбы.

Он направляется к выходу. Его рука уже ложится на дверную ручку, но он замирает на мгновение.

Оборачивается. В последний раз бросает взгляд на консоль, на бесконечные ряды экранов и на маленькую красную кнопку — такую невзрачную и почти невинную на вид, — которая должна была оборвать две жизни.

«Обычный день, — убеждает он себя. — Просто работа».

Он делает над собой усилие, чтобы не вспоминать о багровых следах на горле женщины. О том, как именно они там появились. И о том, что его причастность к этой боли — не плод воображения, а неоспоримый факт.

Забыть всегда легче, чем нести бремя памяти.

Инженер выходит в коридор. Дверь за ним захлопывается с сухим, окончательным щелчком.

А в пустой комнате по-прежнему сияют экраны. Камеры всё так же неусыпно следят за каждым движением. Система продолжает свой мерный, безупречный бег.

И люди продолжают жить. Даже не подозревая, что каждый их вздох задокументирован.

***

Аромат роз в вазе кажется невыносимо тяжелым. Сноу давно привык не замечать его, но сегодня этот запах стал почти осязаемым — острым, приторным, напоминающим сладость, под которой скрывается гниль.

Он откладывает доклад. На листе бумаги — лишь сухой бюрократический слог и выверенные, нейтральные слова. Но за этой безжизненной ширмой отчетливо проступает крах.

— Препарат, — произносит он, и голос его звучит ровно. — Они знали о существовании протокола. Они успели подготовиться.

Советник, замерший у двери, хранит молчание. Он достаточно мудр, чтобы не пытаться оправдываться за чужие просчеты.

— Возможно, произошла утечка данных из Центра Спецметодов, — наконец подает он голос. — Мелларк находился там. Он мог наткнуться на сведения о собственном хайджекинге.

— Мог.

Сноу берет одну из роз, медленно вращая стебель между пальцами. Лепестки — бархатистое воплощение совершенства. Селекционеры потратили десятилетия, чтобы вывести этот сорт: неуязвимый для засухи, болезней и вредителей. Красота, взращенная ледяным терпением.

— Или же кто-то посвятил его в детали.

— Крейс?

— Не исключено.

Воцаряется тишина. Советник не шелохнется — он понимает, что сейчас любое неосторожное слово может стать роковым.

Сноу подносит цветок к лицу. Избыточная сладость бьет в ноздри. Протокол «Омега» был изящной идеей. Чистой. Эффективной. Мелларк — не более чем марионетка, начавшая выходить из-под контроля, и протокол должен был стать тем самым последним рычагом. Финальным приказом. Уничтожить то, что не удалось удержать.

Они даже установили наблюдение. Восемь камер, чтобы видеть, фиксировать и использовать эти кадры позже — если бы Сойка уцелела. Но она не просто уцелела. Они оба живы.

Сноу возвращает розу в вазу.

— Нужно было позволить им съесть те ягоды, — негромко произносит он.

Советник молчит. Он либо не понимает, либо искусно притворяется.

— На арене. Семьдесят четвертые Игры, — Сноу поворачивается к окну. За панорамным стеклом раскинулся город — сияющий, белый, безупречный. — Они держали эти ягоды в ладонях. Оба. Они были уверены, что мы не посмеем. Что мы не допустим их смерти, опасаясь за рейтинги и финал шоу.

Он отчетливо