Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

промахнувшись. Наконец он выпрямился, выбросил окурок и захлопнул папку. Я тоже поспешил загасить недокуренную сигарету и напрягся в ожидании. Чего?.. Мне трудно описать свое состояние. Наверное, когда читаешь увлекательный роман с лихо закрученным сюжетом и уже догадываешься о финале, а заглянуть в конец так и не решаешься, ощущаешь нечто подобное.

Андрей Венедиктович пристально посмотрел мне в глаза и тень снисходительной улыбки промелькнула на его бесстрастном лице.

— Ваши подозрения абсолютно верны, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он, возвращая мне папку. — В Природе такого не бывает. Но если вмешивается кто-то… из нас, случаются вещи и куда более удивительные. Одним словом, такое мог сотворить только маг. Весьма сильный маг, а их не так уж и много. Но это, к сожалению, только половина вопроса…

— А вторая половина? — не выдержал я.

— А вот на нее я вам не отвечу, потому что сам не знаю.

— «Зачем»? — выдохнул я.

— Именно! — Золотарев поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

— Или — «кому выгодно»? — я тоже встал, понимая, что большего от него все равно не услышу, но все-таки втайне надеясь.

— Это уж как вам будет угодно, — подтвердил он мои опасения. — Никаких имен! Даже и не просите. Не возьму такой грех на душу.

— Извините, Андрей Венедиктович, огромное спасибо за консультацию! Простите, что отнял у вас столько времени!

— Практически нисколько. Кстати, один совет: обратите внимание на возраст… жертв.

— Тридцать шесть лет? — я не понял, к чему он клонит.

— Именно! У древних китайцев этот возраст считался окончанием первого цикла жизни, наступлением времени смены жизненных ориентиров. А в ведической философии одним из базовых символов Агни-йоги является квадрат, имеющий в каждой вершине число «девять», который символизирует первую ступень лестницы Вечного Бытия…

— И что же это может означать?.. — я почти не рассчитывал на ответ и оказался прав.

— Может быть, и ничего.

Маг снова пристально взглянул мне в глаза, от чего на какой-то миг меня обдало почти космическим холодом, потом повернулся и двинулся к выходу.

Мы молча вышли в прихожую, молча обменялись рукопожатием, и только когда я уже стоял на площадке перед лифтом, услышал за спиной:

— Если все же вам удастся, сообщите мне имя…

— Постараюсь, — откликнулся я, оборачиваясь, но дверь квартиры оказалась уже закрытой.

Плюнув, на всякий случай, через левое плечо, я шагнул в открывшуюся пасть лифта и посмотрел на часы. Оказалось, что я пробыл у Золотарева ровно полтора часа! И мне оставалось всего пятнадцать минут из отпущенных Берестом двух часов, чтобы как раз добраться до управления.

— Ну и как? — Николай буквально впился в меня глазами, как только я переступил порог кабинета.

— Как и предполагалось! — я небрежным жестом метнул папку ему на стол и уселся верхом на свой любимый стул. — С тебя «бистро»! Это работа паранорма. Причем профессионала высокого класса, как сказал Золотарев.

— А не врешь? — покосился на меня Берест. — Поклянись!

— Чтоб я жил на одну зарплату!

— Тьфу ты!.. А имя? Он назвал кого-нибудь?

— Ну, начальник, за фраера держишь? Кто же на своих-то стучать будет!

— Прекрати паясничать! — посуровел Николай. — Два трупа за два дня, а ты мне тут хи-хи расписываешь!

— Извини, — примирительно сказал я. — Тебе бы самому к этому магу съездить. Место совсем не для слабонервных, поневоле поверишь и в упырей, и в духов.

— Может, и придется, — так же серьезно ответил Берест. — Мне же теперь надо всю ихнюю шатию-братию перетряхивать.

— А толку-то, Коля? — я даже расстроился от его заявления. — Ты, верно, до сих пор не представляешь, с кем имеешь дело? Это же — Магия! Ну, что ты со своим «УКашкой» ей сделаешь?

— Двадцать лет за полярным кругом!..

— Ха-ха четыре раза! И еще четыре — ого-го!

— А вот потом и посмеемся! — Берест заметно разозлился, и я счел для себя за благо замолчать. — Ладно, за помощь следствию спасибо, а теперь катись отсюда и не мешай работать!

— Вот так всегда: как за дерьмом, так — кис-кис, а как за орденом, так — брысь! — не удержался все-таки я и тут же быстренько исчез за дверью, не дожидаясь грома и молний на свою буйну голову.

Город встретил меня июльской сауной, какая бывает у нас в Сибири только раз в пять-шесть лет. Но когда она приходит, может дать сто очков форы любым капиталистическим тропикам! Под залпами распоясавшегося светила начинают плавиться асфальт и пластиковые бутылки, а мороженое тает уже в холодильных витринах, не справляющихся с сорокапятиградусной жарой. Движение на улицах замирает, а редкие смельчаки на своих авто ползают со скоростью «бешеной черепахи» (целых сорок километров в час!), потому как есть реальный риск взрыва радиатора от перегрева. Прохожие передвигаются короткими перебежками от одного кусочка тени до другого, либо из магазина в магазин, не забывая восполнять в каждом втором утерянные запасы влаги с помощью минералки, а то и легкого пива, коего в нашем славном городе производится в изобилии, особенно летом.

Я тоже включился в этот супермарафон на улице и даже одолел первые два квартала без подкрепления жидкостью, но потом все же пришлось залить собственный «радиатор». А так как минералку я после Колобковых возлияний просто видеть не мог, пришлось воспользоваться проверенным напитком по имени «пиво „Крюгер светлый!“». И, поскольку до редакции предстояло пройти еще шесть или семь кварталов, то в отделе я появился «слегка беременным», издающим при каждом шаге булькающие звуки, и с пузырящимися ушами — во всяком случае, ощущения были именно такими.

В отделе царствовала нежная прохлада. Это заработал, наконец, бастовавший всю зиму и весну кондиционер. В комнате блаженствовал только один Дон Теодор. Развалившись в кресле в дальнем углу и сложив босые костлявые ноги на стул, он посасывал через трубочку какой-то сок и просматривал на маленьком телевизоре свой очередной видеошедевр, посвященный, как оказалось, открытию нового парка отдыха на речной набережной в Южном округе.

Поскольку Федя никогда не отличался стремлением к общению, мы лишь обменялись с ним формально приветственными улыбками, и он вернулся к своему занятию, а я уселся за свой стол и несколько минут просто остывал, выпуская в пространство накопленную солнечную энергию. Почувствовав, что мои бедные мозги снова обрели нормальную консистенцию, я попытался еще раз проанализировать весь ход событий за последние несколько суток.

Некто в ночь с субботы на воскресенье проникает весьма нестандартным образом в совершенно закрытый номер гостиницы и доводит до инсульта здоровенного, тридцатишестилетнего парня, прошедшего огни и воды российского бизнеса, а потом так же нестандартно исчезает, не оставив никаких существенных следов и ничего не