Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Ты здесь какими судьбами, Пётр? — полюбопытствовала Лизавета, которая уже пообедала и пила чай.

— По делам заскочил и решил перекусить, — ответил я и поспешил заняться борщом, дабы не возникло нужды поддерживать светскую беседу.

А вот Филипп был отнюдь не прочь почесать языком и болтал просто без умолку, адресуя свою речь, конечно же, не мне. Впрочем, когда уже под конец тарелки супа слух резанула фраза о левостороннем движении, я вскинулся так резко, что это незамеченным не осталось, и Лизавета пояснила:

— Филипп четыре года проработал в Айле.

— А! — протянул я, сообразив, с кем именно угораздило оказаться за одним столом.

Мне бы откланяться, но только-только приступил к плову. Положился на волю случая и прогадал, Лизавета не преминула заметить:

— Сегодня Филиппа утвердили в должности заведующего первой лабораторией. Пётр, ты уже туда ходил? Сколько тебе насчитали за вывод на пик витка, если не секрет?

Я нехотя озвучил сумму, и Лизавета озадаченно приподняла брови.

— Ничего не путаешь? Меньше ста пятидесяти рублей за румб девятого витка — это очень мало.

— Мало? Мне эту сумму пару лет отрабатывать придётся!

— Мало, Пётр. Стандартный тариф — двести рублей.

Лизавета смотрела требовательно и строго, темнить не было никакого смысла, и я пояснил:

— По ходатайству за счёт лаборатории часть затрат должны закрыть.

Тут уж переменился в лице Филипп.

— Я проводил аудит, у нас нет свободных фондов…

Окончание фразы повисло в воздухе столь явной недосказанностью, что я без всякого труда продолжил её сам: «для всяких вольных слушателей». И ещё он наверняка подумал, что меня и представлять ему не стоило. Мол, много чести.

Лизавете отчего-то это заявление показалось забавным, и она покачала головой.

— Увы, Филипп, придётся изыскать внутренние резервы.

Тот нахмурился.

— Ты ставишь меня в неудобное положение!

Зря он это сказал: тон Лизаветы вмиг стал колюче-холодным и царапнул нервы неприятными интонациями.

— Я не имею обыкновения ставить тебя в неудобное положение!

Интонационные акценты оказались расставлены столь отчётливо, что Филипп даже самую малость покраснел.

— Я звал тебя с собой! Проклятье! Да я бы никуда и не поехал, попроси ты остаться!

— В самом деле? — изогнула бровь Лизавета. — Но как видишь, я не поставила тебя в неудобное положение!

Мне захотелось бросить недоеденный плов и сбежать, да только всё самое плохое уже случилось, и я уткнулся в тарелку.

— И в этот раз дело тоже не во мне, — продолжила Лизавета уже нормальным тоном. — Пётр, правильно понимаю, что за тебя ходатайствовал Макар Демидович?

Я кивнул, и вернувший себе присутствие духа Филипп пренебрежительно фыркнул.

— Звонарь мне не начальник!

— Безумству храбрых…

Филипп уставился на собеседницу с откровенным недоумением.

— Ты серьёзно? Звонарь станет портить мне жизнь из-за такой ерунды? Он, конечно, мелочный, но не настолько же!

— О, дело не в том, что Петру посвящены два абзаца в диссертации Макара Демидовича, проблема, дорогой мой, в том, что он и без того уже настроен по отношению к тебе предвзято. Ты вернулся, и кого откомандировали тебе на смену?

— Кого-то из молодых. Андрея… как его там… Донца. А что?

— Последние три года этот молодой человек состоял ассистентом при Звонаре и выполнял для него всю грязную работу. Как думаешь, Макар Демидович сильно обрадовался потере помощника?

Известие о том, что Андрей Игоревич получил назначение в Айлу, стало полнейшей неожиданностью, мелькнула даже мысль о том, что это как-то связано с его вербовкой, в коей я принимал самое непосредственное участие. А ещё заподозрил, что заместитель заведующего позвонил доценту Звонарю на мой счёт вовсе неспроста. Вот же интриган какой!

Филипп помрачнел, и Лизавета соизволила его утешить.

— Не дуйся! А хочешь, я напишу ходатайство? Будешь оправдываться, что не смог устоять перед женскими чарами.

— Трус или подкаблучник — отличный выбор! — заявил в ответ Филипп, отпил чаю и поморщился. — Гадость какая. Возьму кофе.

— Бери сразу кофейник, — попросила Лизавета. — Попьём у меня.

В этот момент от раздачи с подносом в руках отошла Валентина, и я привстал со стула, помахал ей рукой.

— Валя!

Филипп оглянулся, многозначительно хмыкнул и отправился к буфету. Лизавета тоже задерживаться за столом не стала, но, прежде чем отойти, негромко произнесла:

— Умненькая девочка. Не подпускай её слишком близко.

Она сухо кивнула в ответ на приветствие Валентины и ушла, а медсестра села напротив меня и принялась выставлять с подноса тарелки. Я, честно говоря, толком даже не знал, как себя с ней вести. С одной стороны, эта коварная красотка накормила меня химией, вполне отдавая себе отчёт, что есть определённый риск летального исхода, с другой — действовала не по своей инициативе. Опять же — фигура такая, что просто глаз не отвести, да и лицо симпатичное. И — Альберт Павлович. Тут не до эмоций.

— А ещё говорят, коней на переправе не меняют, — многозначительно заметила Валентина.

— Загнанных лошадей пристреливают, — ответил я, процитировав название романа, о котором только слышал, но не удосужился прочитать, и у блондинки дрогнуло веко; как видно, приняла это высказывание на собственный счёт.

Впрочем, она тут же совладала с эмоциями, и миленькое лицо вновь стало именно что миленьким.

— И что дальше? — спросил я.

— Говори о чём-нибудь, пока я обедаю, — заявила в ответ Валя. — И ничего не планируй на вечер субботы. Остальное тебе объяснит сам знаешь кто.

В этом «сам знаешь кто» не прозвучало ни малейшего намёка на тёплые чувства к человеку, который дважды спас красотке жизнь: первый раз откачав после убойной дозы наркотиков, второй — прикрыв от трибунала. Наоборот, произнесено это было с откровенной обидой, даже губки поджала.

— Пойдём в «Гранд-отель»? — высказал я предположение, основываясь на разговоре Ивана и Альберта Павловича.

— Сделал домашнее задание? Молодец.

В общем, разговор не задался. Валентина определённо пребывала в дурном расположении духа, а я развлекать её не нанимался. Посидели друг напротив друга и вместе покинули столовую. Точнее, не вместе, а одновременно, дальше каждый пошёл по своим делам. Не знаю, куда поспешила Валя, мой путь лежал на кафедру кадровых ресурсов.

Альберт Павлович был в кабинете один, он оторвался от печатной машинки и спросил:

— Встретились?

— Так точно, — отрапортовал я и кинул взгляд на настенные часы. Времени до заступления на дежурство оставалось не так уж и много, но и не в обрез.

— Присаживайся, есть разговор.

Я нехотя опустился на стул, положил кепку на колени и посмотрел на куратора, всем своим видом изображая внимание. Тот передвинул на мою сторону телефонный аппарат.

— Звони в «Гранд-отель» и бронируй