Обратный отсчет - Токацин

За печью затрещала раскалываемая плашка. Филк, выглянув в коридор, положил ещё три заготовки в общую груду. Его напарник, прижав к полу другую плашку, уже наметил вдоль волокон надрез и теперь заколачивал клинья. Гедимин, заметив неправильность, двинулся было к нему, но деревяшку уже порвало. Тонкая длинная щепка, оказавшаяся меж клиньями, подлетела в воздух и скатилась по рукаву, не оставив ни царапины. Филк отложил её к прочим отходам и снова взялся за разметочное лезвие. Гедимин, одобрительно хмыкнув, отступил.

— Ну вот, — донеслось из «отсека», где филки обстругивали заготовки. — Ещё и древесина. Рукоятки эти… или что оно такое. А дальше что?

— Что-что, — отозвался другой «ремесленник». — Пряжа. Видел волокно в душевой?

— Волокно видел, — насупился первый. — А это, на «пры», — что такое?

Второй насмешливо хмыкнул.

— А ты спроси у местных, как из волокон делают нитки. Вот так, понял? Тыщу тыщ метров, только без рукавиц. Пальцами.

— Жёваный крот! — третий филк, до сих пор молчавший, хлопнул себя по бедру. — Ты это сам выдумал? Там же асбест! Он до костей продерёт…

— Не, это что-то не то, — мрачно сказал первый. — Ты чего-то не понял. Должны быть рукавицы.

— А ты спроси, спроси местных, — усмехнулся второй. — Ничего! Продерёт — кровяной камень приложат. Зарастёт — и всё сначала. В рукавицах, говорят, нитки не слипнутся. Вот подожди, волокно отмокнет — и начнём…

— Не начнёте, — Вепуат заглянул в «отсек». — В этом месяце — точно. Как раз накопится побольше волокна…

В «отсеке» раздался строенный стон. Гедимин угрюмо сощурился. «Это ведь тебе упрёк. Думай! Пряжа из естественного волокна, — как её получить и остаться при пальцах?»

…Стеклянный лист при подвешивании сморщился, да так и затвердел. Гедимин, махнув рукой на попытки его разгладить, дал Джагулам горелку и пару ножей. Пока они кромсали стекло, то и дело рыча друг на друга за не так поставленный нож и не туда сунутую горелку, сармат отошёл в сторону и заглянул в соседний «отсек». Четверо Сэта по образцу делали термочашу с прорезями; пятый, их командир, вместе с Вепуатом куда-то исчез. Не успел Гедимин взяться за сигма-сканер, как оба вышли со склада. Наружу выглянул Кут’тайри, но оттуда, где он стоял, увидеть можно было только Гедимина. Жрец, оглядевшись, закрыл за собой дверь.

— У Корней Огня всегда много руд, — сказал командир Сэта, выходя в коридор. — Но не всегда везёт найти их. Чёрное волокно было в расколотой скале? Глубоко оно лежало?

— Метров пятна… — Вепуат осёкся. — Шесть раз мой рост. Без Гедимина долго бы мы копали. Там сверху лава на лаве.

— Шесть раз… — Сэта смерил сармата недоверчивым взглядом. — И вы увидели asa’antha на такой глубине? Такой глубокой была трещина? Редко бывает, чтобы лава так ломалась.

— Не было там трещин, — сказал Вепуат. — Пламя помогло. Для него это не глубина.

«Какое ещё… А, да. Сигма-сканер…» — Гедимин покосился на запястье. «А ведь придётся делать какой-то аналог. Сканеры с Земли здесь долго не проживут…»

Вдалеке заклекотала «гражданская сирена».

… — Хорош дудеть! Лучше бы бурдюк подобрали.

Филк, отползающий спиной вперёд от ангара душевой, перевернулся набок и поднялся на ноги. Смотрел он по-прежнему на закрытые ворота. Они были заложены единственным засовом; второй, снятый и брошенный, валялся рядом. Тут же лежал зелёный бурдюк.

— Не-е, — протянул один из патрульных, остановившихся поодаль. — Это уж ты сам.

Он опустил дудку-ракушку и сделал шаг назад. Филк, поднявшийся с земли, закончил отряхиваться и сердито фыркнул.

— Сам! Ты-то, небось, с бластером…

Патрульный, и правда, вцепился в снятый с пояса бластер и настороженно сощурился на те же ворота душевой. Озадаченный Гедимин проследил за его взглядом и еле слышно хмыкнул — фонари у дверей погасли. Весь ангар посреди освещённого коридора будто накрыло тенью.

— Бурдюк! — напомнил о себе филк. — И как его теперь…

Он сделал маленький шаг к душевой и остановился, вздрогнув всем телом. Патрульные следили за ним с нехорошим любопытством. Филк двинулся было дальше, но тут же выругался и шарахнулся назад, с трудом удержавшись на ногах. Гедимин почувствовал виском холодное дуновение — оно, не затронув пальцы, прошло прицельно сквозь шлем.

— Эй! Что там у вас? — он, шурша гравием, двинулся вперёд. Филки, вздрогнув, оглянулись. Тот, кто пытался достать бурдюк, шумно выдохнул.

— Хоть кто-то услышал этот дурацкий вой! Альгот послал долить воды в испаритель. А эти… — филк указал на душевую и выразительно поморщился. Гедимин кивнул.

— Попал под отпугиватель? Сам в порядке?

Филк, быстро закивав, отступил к бронеходу. За дверью душевой что-то зашелестело, шум воды стал громче.

— Давно они тут? — спросил Гедимин у патрульных. Те пожали плечами.

— Часов у нас нет, сам знаешь.

— Ну и как мне теперь туда пройти? — лаборант Альгота сердито сощурился.

— Чего ты прыгаешь? Уйдут — пройдёшь, — отозвался патрульный. Лаборант фыркнул.

— Мне велено долить раствор. Велено сейчас — значит, надо сейчас.

Гедимин шагнул к душевой, прислушиваясь к шорохам и плеску. Холода не почувствовал — «отпугиватель» отключили.

— Жди тут, — велел он лаборанту, подбирая бурдюк, и провёл костяшками пальцев по двери. На скрип и шорох изнутри донёсся протяжный шелест.

— Ты ссам поссва-ал насс. Мы пришшли.

— Помню, — буркнул Гедимин. — Ещё я просил не включать пугалку. Почему напали на лаборанта?

— Ссвет, — донеслось из душевой. Гедимин оглянулся на филка, посмотрел под ноги, — там лежал оброненный погасший фонарь.

— М-да… — он посмотрел на бурдюк. — Пропусти меня. Я пройду без света.

В ангаре было холодно и сыро. Сверху моросила вода. Воздух на пути то и дело уплотнялся, чтобы снова раствориться. Из-под сканирующего луча уползали полосы ряби. Гедимин, переведя пучок из-под ног на дальний торец ангара, успел различить очертания то ли ящера, то ли птицы с гривой из длинных перьев, лежащей на плечах. Силуэт тут же размыло, экран заволокло рябью.

Из загородки в углу тянуло теплом. Раствора осталось на дне. Гедимин отодвинул защитное поле, пощупал мокрое волокно и склонился над ёмкостью. Раскалённый металл зашипел. Что-то плотное коснулось плеча, с тихим шорохом потянуло за свисающие волокна.

— Шшто тут виссит?

— Асаан,