Обратный отсчет - Токацин

Что-то нас сегодня не любят, — криво ухмыльнулся он. — Хоть на обратном пути не пытались подбить. Ты идти-то можешь? Айзек велел дать тебе лечь и до вечера не трогать.

— Айзек… — Гедимин досадливо сощурился. На большее сил не хватило. «Надо бы в бункер…» — он сделал пару шагов и почувствовал, что оседает. Ноги подогнулись.

— Ядро Сатурна! — Вепуат грохнул ладонью о ладонь. — Айзек! Гони сюда бронеход! Или хоть волокушу, — я-то его не дотащу!

…Собирать скафандр лёжа было неудобно. Вепуат сердито щурился, но помогал.

— Раздавит оно тебя, — проворчал он, глядя, как Гедимин смыкает на груди последние пластины.

— Так мне легче, — отозвался тот, разглядывая палубу. — Хранитель… Надо бы поговорить с ним.

Вепуат толкнул его в грудь.

— Лежи! Ночью наговоришься.

— Надо предупредить… — Гедимин потянулся к переборке, но рука не вовремя дрогнула.

— О чём? — Вепуат, фыркнув, прижал его ладонь к матрасу. — Что всяким лезущим надо дать по башке? А то он без тебя не знает. Думаю, Пламя его уже предупредило. Оно тут самое разумное. Ядро Сатурна! Знать бы, чего они все взбесились…

Гедимин вяло шевельнул плечом.

— Может, узнали про наши войны. Мы ведь… наследили там, на Земле. И в Найе тоже…

Вепуат фыркнул.

— Раньше надо было справки наводить. Теперь тут полстанции построено. Как думаешь, соберутся нас высылать? Не хотелось бы. Кайшу вроде за нас. Может, Пламя объяснит им…

— А если и вышлют? — Гедимин перевернулся на спину, подсунул руки под голову и уставился в потолок. — Я отбиваться не стану. Их дело.

Вепуат еле слышно выругался.

— Ты в себе? — он пощупал локоть сармата. — Из-за кучки полоумков срывать проект⁈ Они даже не местные. Такие же чужаки, как мы. Чего их слушать⁈ А палки… палки у нас свои найдутся.

…Проснувшийся Гедимин попытался было встать, но успел только сесть на матрасе — в отсек вошёл Альгот.

— Ага, — сказал он, смерив сармата угрюмым взглядом. — Значит, нужно защитное поле. Генератор не одолжишь?

Из-под стола и так было неудобно заглядывать в колбы, а сквозь защитный купол Гедимин вовсе перестал что-то различать. Он, недовольно щурясь, улёгся обратно и достал ещё не исчирканный листок. «Протяжка под неподвижным прессом… Протяжной механизм. Ещё понадобится для чесания, так что — делаем.»

…Вепуат встретил сармата довольной ухмылкой и кивнул на сдвинутую заслонку. В «холодном» отсеке печи остывали шесть зеркальных полусфер.

— Двойные, всё как надо, — Вепуат тронул кованым штырём блестящую кромку. — Даже кейек туда клали. Всё работает. Завтра будем делать термосы. Всем надо, ни у кого нет.

Гедимин поморщился.

— Ну, пусть делают, — он покосился на стенку полусферы, неровно растянутую изнутри; металл натёк в неё и остался лежать комком, и внутренняя стенка, уже ровная, прикрыла его сверху. — А это что было?

Вепуат развёл руками.

— Оттянуло при заливке. Металл перегрелся, что ли… Думал, порвёт, но ничего, застыло.

— В другой раз такое переплавляй, — буркнул Гедимин, глядя на перекошенный пузырь. «Ещё одна мелкая авария. Ерунда ерундой, но что-то их много. Правда, что ли, влияет это… атмосферное явление?»

— Ты чего? — удивился Вепуат, глядя, как сармат сыпет шихту в плавильный конус. — Сами загрузили бы… Или это для дела?

— Часы, — пояснил Гедимин, кивнув в сторону барака. — Одних не хватает. Надо сделать.

Вепуат покачал головой.

— Сейчас? До завтра не ждёт? У тебя ещё Джагулы, забыл?

Гедимин пожал плечами.

— Не помешают.

…Джагулы входили в цех, оглядываясь, принюхиваясь и шумно фыркая. Посмотрев на Гедимина, каждый прижал уши.

— Тебя били? Стражи? — спросила самка и сердито оскалилась. — Зачем к ним летал? Здесь не решились бы.

Урджен рявкнул и щёлкнул клыками на соседа. Тот подвинулся, прижимая уши и утробно рыча. Джегех, показав им растопыренные когти, кивнул на Гедимина.

— Чего там? Опять что-то не поделили? — досадливо сощурился тот. — Грызитесь за дверью. В цеху держаться тихо!

— Будет тихо, — мрачно пообещал Урджен и провёл тыльной стороной ладони по глазам. — Плохой сон. Хуже некуда.

— Что видел? — насторожился Гедимин и быстро оглянулся на Вепуата. В кольце учеников-Сэта разведчик вряд ли что-то слышал. «Потом скажу. Если оно того стоит.»

Урджен оскалился.

— Не знаю! Не запомнил. Лезет, будит… — он зарычал, поднимая гриву. Аджах щёлкнул зубами в ответ.

— Сон! У меня тоже сон. Тоже плохой. Пришёл рассказать, а он в драку.

— Сколько раз говорил — не будить⁈ — Урджен двинулся к нему. Гедимин поднял руку, разделяя Джагулов защитным полем. «А ему, и правда, нехорошо,» — вяло удивился он, глядя на Урджена, трущего глаза. «И не первый день.»

— Мешают спать — ложись тут, в цеху, — предложил он. — Шкур сюда натаскай и спи. Кут’тайри присмотрит, чтоб не будили.

Джагулы удивлённо переглянулись. Урджен нахмурился.

— Здесь? — он шумно втянул воздух. — Это твой дом. Все сны будут твои. Другим не пролезть. Меня там-то цепляет. А здесь — вообще не отделаешься.

Он потянулся за мешком с шихтой. Аджах подошёл чуть ближе и недовольно ощерился.

— Геджер! Мой сон рассказать?

Урджен, едва не выронив мешок, развернулся и глухо зарычал.

— Не трать время. Видит чушь. Дара нет и не будет. Зато ко всем лезет.

— А я расскажу, — отозвался Аджах. — У тебя всё чушь! Пусть Геджер сам решит.

Джагзуу со звоном скрестила два кованых штыря.

— Заткнётесь вы или нет⁈ Геджер, давай их побьём?

Гедимин провёл ладонью по шлему. «Вепуат был прав. Часы подождут. Займусь чертежами — их, если что, переделать проще.»

6 день Пустоты, месяц Пустоты. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

Третий слой защитного поля накрыл ущелье, поглотив разворошённый курган из гравия и «коридор», присыпанный песком. Всё, что Текк’ты не загнали на склад, теперь хрустело у Гедимина под ногами. Он косился на края купола, упирающиеся в неглубокую насечку на каменной плите, и задумчиво щурился. «Просочится? Не просочится? Обычно течёт понизу — воздуховоды не зацепит. Не было бы тут жилого здания — закрыл бы всё намертво…»

Купол над холмом оставался прозрачным; отдельные строения сарматы прикрыли, но оставили проёмы напротив ворот. Гедимин видел горящие фонари по периметру — патрульные напряжённо вглядывались в темноту за краем плато. Отсюда, сверху, долины