Обратный отсчет - Токацин

— Осторожнее, страж Тахушсу, — донеслось из-под потолка. В зале заметно потемнело.

— Ты в тревоге из-за чужаков и их дел. Но оскорблять Пламя…

— Единственное Пламя горит здесь, — отозвался бронированный гуманоид. — И оно нас здесь собрало. То, что выращивают чужаки, родилось из Живого Металла — и их крови. Из отравленной крови безумных пришельцев. Что оно переняло от них? Что оно сделает, когда наберётся сил?

— Его песня уже меняет Равнину, — хитиновое существо указало на песочные часы. — Уже влияет на все стихии! Если оно обернётся против нас, против тебя, — у кого хватит сил его убить?

Гедимин вздрогнул всем телом. Линза вздулась, зеленея изнутри. Дозиметры заверещали. Из колодца, упираясь в распухающий диск, бил ослепительный холодно-зелёный свет. Хитиновое существо, коротко вскрикнув, отлетело к стене и осталось там лежать. Стражи отшатнулись, закрывая глаза.

— Дим-мин! — услышал сармат стон откуда-то сверху. — Пламя… ярость… не сдержать!

«Hasu!» — он взглянул на генератор защитного поля. «Без толку! Если только ипрон… Но куда⁈»

Чужая рука — или даже две, с двух сторон — сбили со шлема височные щитки. Острая боль пронзила череп. Теперь Гедимин не видел ничего, кроме света. Серебристо-зелёная плазма клубилась со всех сторон, пронизываемая лучами. Он зажмурился, но свет проходил и сквозь веки.

— Идиоты, — прохрипел сармат, цепляясь за что-то невидимое. — Никто не посмеет… не дотронется до него. Никто ему не навредит. Оно никогда… ничего плохого… Скажи им, ты-то знаешь!

«Ипрон,» — пульсировало в мозгу. «Если внести в активную зону… один слой — мало, но… расплав — он упадёт… упадёт, куда нужно. На ипрон ничто не влияет, только внести…»

…Влажная ткань коснулась его лба. Гедимин вскинулся, ошалело мигая. Сквозняк на мокрой коже казался обжигающе ледяным. Красный свет опалил глаза, и сармат зажмурился.

— Лежи, атомщик, — Айзек осторожно провёл пальцем по его виску. — Тебе крепко досталось.

Кто-то сбоку то ли усмехнулся, то ли всхлипнул.

— И, что хуже всего, напрасно, — услышал Гедимин угрюмый голос Руниена. — Если череп твёрже скалы — само Пламя не переубедит.

— Угрожать Пламени в самом его сердце! — пропищал кто-то очень возмущённый. — До такого сам Нийсу не додумался бы.

— Нийсу — бог мысли, а не безумия, — пробормотал, щёлкнув жвалами, Гор. — Я подумать не смел, что до такого дойдёт. Много странного, но угрожать Пламени…

Гедимин поморщился. «Подстрекатель, мать моя колба…» — он собрался с силами и сел, прикрывая ладонью глаза. В комнате, куда его притащили, еле-еле тлели три светильника, но из-под век всё равно сочилось, и сармат ничего не видел. «Ожог слизистой,» — он невесело ухмыльнулся. Неосторожно поднятую руку всё сильнее жгло, во рту пересохло. «Флоний всё-таки ввели. Не сдохну. И реактор не взорвался. Руниен… Так. Флоний… Надо сказать Айзеку…»

— Пей, — Вепуат протянул сармату флягу и придержал его за плечи. — Ты пока не прыгай. Тебя всё-таки сильно приложило. Мы уже боялись…

— Флоний, — прохрипел Гедимин, глядя в мерцающий туман. — Стражи… излучение… там такая доза… Айзек, им надо флоний…

Кто-то за плечом сдержанно хмыкнул.

— Это он готов сжечь Равнину? Тахушсу поистине безумен.

— Не беспокойся, атомщик, — отозвался Айзек, протягивая вторую флягу взамен опустевшей. — Тут не нужна наша помощь.

Жидкость во второй фляге кончилась так же незаметно, как и в первой. Гедимин со вздохом отложил её. В глазах наконец прояснилось. Он покосился на себя — скафандра не было, комбинезон, недавно разрезанный на груди, постепенно срастался. Место инъекции ещё жгло, но дышать стало легче. Сармат вытер глаза и кое-как сполз с непривычно высокой лежанки. «Кровать,» — мелькнуло в мозгу. «Как у Маккензи. Где только нашли трёхметровую…»

— Держись, — Вепуат подставил пернатую руку. — Ну как?

— Скафандр, — буркнул Гедимин, ёжась от непривычного холода. Кожу покалывало. Сармат дотронулся до зудящего виска и поморщился — фантомный ожог выступил на теле вполне реальным и болезненным рубцом. «Мозг, чтоб ему… Такую бы энергию да в мирных целях…»

— Значит, это мнение большинства, — задумчиво проговорил за его спиной Айзек. Гедимин нырнул в броню, растянутую на белых шипах, и прислушался. Щитки смыкались на его теле, и в мозгу постепенно прояснялось.

— Это так, — подтвердил угрюмый Руниен. Из полумрака донеслись громкие щелчки.

— Нам вы не враги, — выступил из тени Хассинельг. — Даже Гору. Я тысячу раз говорил…

— Да их не убедило само Пламя! — Руниен невесело усмехнулся. — Я тоже говорил. Бесполезно. Кайшу их сдерживает, но…

Потускневший посох в его руке качнулся от стены к стене. Гедимин поморщился — даже тусклый белый свет сейчас неприятно жёг глаза.

— Айзек, — буркнул он, стараясь не смотреть на костяные шесты — их было слишком много в этой комнате. — Так чем кончилось? Меня с рудой пустят в город? Или расстреляют на подходе?

Кто-то хрюкнул — судя по звуку, в респиратор, зажатый для верности ладонью.

— Рад, что тебе полегчало, — отозвался командир. — Мозг, как вижу, уцелел. Собирай руду и готовь животное. Завтра шестое число… Между шестым и семнадцатым обещают безопасный просвет. Скогны пригонят десяток волокуш. На разгрузке вы вдвоём управитесь?

Гедимин широко ухмыльнулся.

— Ну, хоть что-то разум… — он осёкся. — Я и один могу. Переносную лебёдку собрать несложно.

— Шесек захочет его встретить, — пробормотал в углу кто-то бесформенный. Гор, устроившийся рядом, качнул лапами-лезвиями.

— Наверняка.

— Печи, — Гедимин оглянулся в поисках двери. — Я обещал Шесеку…

Айзек крепко взял его за плечо и прислонил к стене.

— Одного раза тебе не хватило? Сегодня Шесек точно обойдётся. Нам тебя надо живым вернуть на базу.

— Я живой, — прохрипел Гедимин, нашаривая под бронёй флягу — от навалившейся слабости во рту снова пересохло. — Металл… нельзя металл. Скажи Кайшу — пусть уберёт часы от реактора. Заражение… будут фонить — не притронешься.

Айзек хмыкнул. Гедимин вяло удивился, с какой лёгкостью сармат отодвигает его от стены и усаживает на кровать, — обмякшие мышцы не оказывали ни малейшего сопротивления.

— Ничего страшного, атомщик. Там нет никого, кто мог бы облучиться.

…Из седла ему выбраться не дали — едва Гедимин приподнялся на локте, как нависший над ним Вепуат протянул руку.

—