Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло - Кира Лин

— С тобой всё ТАК, — сквозь расползающуюся по лицу улыбку прошептал Бен.

Его руки покоились на коленях, и безумно хотелось ощутить их на себе, но он оставался неподвижен. Это нервировало.

— Тогда в чём дело? Я слишком настойчива? По-детски настырна и озабочена? Маленькая похотливая ведьма.

Бен иронично поморщился.

— Я бы выразился немного иначе.

— Мне послышался намёк на мою наивность? — с вызовом спросила и вскинула брови.

Бен едва заметно прищурился, в его глазах забегали чёртики. Ещё не услышав ответа, я спустила ноги с кровати, но он поймал меня за запястье и притянул обратно к себе.

Так сильно прижал к груди мои плечи, что меня свело обжигающей судорогой.

Я оказалась в капкане его рук и тела, о большем в это мгновение и не могла мечтать. Когда мы были вот так близко, мысли в голове путались.

— Неужели ты не осознаешь всей сложности ситуации? — прошептал он в висок, подчёркивая каждое слово. Его руки блуждали по моей спине круговыми движениями. — Кому, как ни тебе, понимать, что мною движет.

— И что тобой движет, Бен? — так же тихо спросила я, борясь с желанием наброситься на него.

— Прежде я не заботился о чужих чувствах, — он скользнул щекой по моей щеке и зарылся лицом в шею, заставив запрокинуть голову.

Я зажмурилась и отодвинулась, чтобы повернуться к нему лицом. Приподнявшись на коленях, положила ладони ему на предплечья. Бен смотрел на меня и ждал, ничего не предпринимая.

От его рук по моим рукам хлынуло тепло. Ахнув, я прижалась к нему так тесно, так сильно, насколько могла. Впилась пальцами в кожу, словно хотела забраться под неё.

Бен охватил мою талию одной рукой, чтобы другую запустить в волосы. Притянул к себе, повернул мою голову, чтобы видеть глаза.

Его тяжёлое разгорячённое дыхание обжигало, и мне это нравилось. Внизу живота тугим комочком сжималось желание, и чем грубее он вёл себя, чем больнее делал, тем сильнее разгорался огонь в груди.

Я прогнулась навстречу, задрожав. Бен придержал меня за волосы, остановив взгляд на моих губах.

— Это ты так о моих чувствах заботишься? — осипшим голосом прошептала и прикрыла на мгновение веки.

Он скользнул губами по моей щеке, и я ощутила кожей его улыбку.

— Ты неисправим, — прошипела и отвернулась.

Он подался за мной и потёрся кончиком носа за ухом.

— Но не безнадёжен, — голос его был куда интимнее слов.

Он наклонился, почти коснувшись губами виска.

И больше не улыбался — меня окатило его внезапным сожалением.

— Том бредит нездоровой идеей убить тебя, — бесцветно проговорил Бен. — Я не хочу давать ему повода.

— Что? — я распахнула глаза и запрокинула голову, чтобы видеть его лицо. — Причём здесь Том?

— Ты же помнишь, как он поступал с девушками, с которыми я имел неосторожность хоть как-то сблизиться? — он перебирал пальцами мои пряди, при этом придерживая, чтобы я не отстранилась.

Позволив коротко кивнуть, он сжал их и притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его шею, обернулась в запах кожи и покрылась мурашками.

— Я ничего к ним не испытывал, но ненавидел себя за то, что не смог помешать Тому. Я не желал им такой гибели. Теперь представь, на мгновение, что Том сотворит с тобой.

Я попыталась отодвинуться, но Бен больно натянул волосы. Притихнув, коснулась губами его шеи, вызвав у него дрожь.

— Как он узнает? — выдохнула и скользнула губами за ухо, ласково потёрлась. — Может, мы уже переспали, откуда ему знать?!

— Он всё знает, — холодно отозвался Бен, прижавшись щекой к моему лбу. — Я не могу объяснить, но уверен, что он попытается убить тебя, как только между нами что-нибудь произойдёт. Как только мы станем ближе.

— А за то, что мы сейчас прижимаемся друг к другу, он меня не убьёт? — огрызнулась я.

— Том всегда уничтожал всё, к чему я мог привязаться. Некая форма ревности. Его выводит из себя сама мысль о том, что я нуждаюсь в ком-то или чём-то, больше, чем в нём. Он же вырастил меня, возможно, в этом корень проблемы. У хладнокровного и беспринципного рагмарра гипертрофированное чувство кровных уз.

— Значит, между нами ничего не будет, пока Том жив?

Бен ослабил хватку, разрешив мне отстраниться и посмотреть на него. Сосредоточенно глядя на меня, медленно поглаживал по волосам.

— Возможно.

— Тебе не кажется, что это жестоко? Даже не по отношению ко мне, но и к самому себе.

Он непроизвольно улыбнулся.

— Невероятно жестоко. Я бы сказал, чудовищно!

Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Его улыбка таяла, а в моих глазах разгоралась обида и злость. Поджав губы, я попыталась освободиться, но он напряг руки.

В сознании помутилось, внезапно нахлынуло ощущение уязвимости. Хотелось закрыть глаза, встряхнуть головой и отогнать наваждение. Но в крепких объятиях Бена я не могла даже мизинцем пошевелить.

Смотрела на него, и глаза наполнялись слезами. Но вдруг он наклонился, прерывисто выдохнув, и поцеловал.

Первое мгновение я продолжала сопротивляться, но Бен был как никогда настойчив и быстро подавил мои жалкие и неуверенные попытки отпихнуть его. Я разомкнула губы и впустила его.

Голова закружилась, комната вращалась и подпрыгивала в такт моему сумасшедшему пульсу. Пришлось прикрыть веки, чтобы не потерять сознание.

Я задыхалась, но не могла разорвать поцелуй — никто и никогда не пробуждал во мне такого желания, поднимающегося из глубины и разливающегося мягкой дрожью.

Проваливалась в объятия Бена, его напористость и давление сделали своё дело. Он будто знал, что именно мне было нужно, и каждое прикосновение несло ноющую, но сладостно приятную боль.

Не помню, как он сорвал с меня пижамную рубашку и завалил на кровать. Оторвавшись от его губ, чтобы вдохнуть, я увидела его мутный взгляд, нависший надо мной, и снова тьма и губы, руки, кожа….

Когда слетели остатки одежды и белье, он опустился ниже, и меня пронзило магией. Против воли запрокинулась голова. Моё тело стало сосудом, переполненным силой, и она рвалась наружу, бурлила под тонкой оболочкой.

Ощутив жар его тела, пылающую гладкость кожи, прижавшуюся к моей обнаженной груди, я хрипло вскрикнула. Он удерживал меня одной рукой за волосы, не позволяя дотянуться до его губ.

Я забилась в панике, нетерпеливо двинулась навстречу, но он сильнее потянул за волосы, до боли, не подпустил. Ахнула, и уже не от удовольствия.

Руки, которыми я гладила его мгновение назад, уже колотили в грудь кулачками, но он вдавил меня в матрас весом своего тела. Вскрикнув,