Агент «Коршун» - Жозефина Лорес

Когда я выбрался наружу, первые лучи солнца золотили вершину пирамиды, словно древние боги показывали, что все еще здесь. Воздух был свежим после ночи, пахнущим речной водой и цветущими акациями. Охранники у входа переглянулись, увидев меня — моя одежда была покрыта странным черным налетом, а в глазах, должно быть, еще светились отголоски ночной магии.

— Получилось? — прошептал один из них.

Я молча кивнул.

В больнице Аль-Хусейна царила утренняя суета. Медсестры в белых халатах разносили завтраки, а по коридорам разносился смешанный аромат кофе и дезинфицирующих средств. Майкл сидел на кровати, бледный, но уже без следов той черноты в глазах. Его руки дрожали, когда он подносил к губам пластиковый стакан с водой.

— Что... что со мной было? — спросил он, моргая нормальными, человеческими глазами голубого цвета.

Его голос звучал хрипло, будто он неделю не пил воды, или пил, но не воду. На тумбочке рядом лежали вещи: разряженный телефон, потертый паспорт и странный амулет в виде жука-скарабея, который теперь был расколот пополам.

Я устало опустился на стул рядом.

— Вы подхватили редкую инфекцию, — соврал я, отмечая про себя, как легко сейчас лгу.

— Тропическая лихорадка, осложненная обезвоживанием. Но теперь все в порядке.

Майкл машинально потрогал свое горло, где еще виднелись синяки от невидимых пальцев.

— Мне снились... сны. Очень странные. Я был кем-то другим, и...

Он замолчал, увидев мое выражение лица. Я устал, и мне было сложно контролировать проявление эмоций. Скука, недовольство и усталость. Все это явственно сложилось в выражение — «да, мне насрать, что ты там видел во сне…».

На прощание я положил ему на тумбочку свою хохломскую ложку — теперь это был просто кусок дерева с едва различимыми следами былой росписи. Узоры полностью потускнели, свою работу она сделала. Майкл взял ее в руки с недоумением, но почему-то крепко сжал, будто инстинктивно чувствуя ее ценность.

Зачем я оставил ему память о деде. Не знаю… Мне показалось, что так будет правильно. Да, и кто знает, может в ближайшее время я увижу ролик на тему «эти странные русские…»?

Такси в аэропорт ехало по оживающему Каиру. Уличные торговцы раскладывали свой товар, а дети в школьной форме перебегали дорогу. Обычная жизнь, обычный мир.

В аэропорту меня уже ждало новое задание. Сообщение от начальства было кратким: рейс такой-то, ждут тебя там-то… Я вздохнул, потянулся за новым оберегом в кармане — маленькой матрешкой, расписанной моей бабушкой. Ее краски еще ярко сияли в утреннем свете.

Сходил в камеру хранения и забрал свой вместительный и потрёпанный чемодан на колесиках с десятком ярких наклеек. Внутри него лежали необходимые в работе вещи. Если бы кто-нибудь заглянул внутрь, то очень удивился бы. Но содержимое не видели даже служащие таможни. Мой зеленый паспорт позволял беспрепятственно проходить все кордоны и пункты досмотра. Никаких строгих правил!

Самолет набирал высоту, оставляя позади пирамиды, которые снова стали просто туристической достопримечательностью. Но где-то в их глубине, я знал, стены снова медленно смыкались, готовясь явить миру нового незваного гостя.

Надеюсь, что разгребать новые проблемы отправят не меня!

2

Мое настоящее имя Алексей Воротов, но все зовут меня «Коршуном». Тридцать лет, метр девяносто два, под сотню кило — не каждый дверной проём для меня удобен. Глаза, говорят, серые, как ствол старого нагана — ни эмоций, ни страха. Бреюсь налысо не для красоты, после одного мерзкого случая с духом, который цеплялся за волосы, как репейник, понял: практичность важнее имиджа. На моем затылке тату в виде обережного круга со славянскими рунами. Да, это работает лучше бронежилета.

Почему «Коршун»? Во-первых, потому что в Бурятии в 2018 году один пернатый ублюдок, ритуальный посланник местной нечисти, оставил мне на плече автограф когтями. Шрам до сих пор иногда ноет перед грозой. Во-вторых, потому что я не люблю входить в «тёмные подвалы» сходу — сначала три дня кружу, как хищник, изучаю слабые места, ищу следы предыдущих жертв. А потом бью наверняка.

За время работы я получил несколько особых примет.

Правая рука в хохломских узорах — не просто тату, а живая защита. Когда рядом что-то нечистое, они начинают шевелиться. Снежана, секретарша шефа, утверждает, что «как будто черви… фу…» Не знаю, меня не выворачивает.

Шрамы на плече — это уже от пса, теневого. Лион, 2021 год. Сука прокусила мне куртку, как бумагу.

А вот серьга в ухе — не пижонство, а ловушка. Колокольчик звякнет — значит, рядом кто-то шепчет из иного мира.

Я не верю в добрых духов. В моей работе их не бывает. При себе всегда ношу несколько вещей. Складной нож с рукоятью из лосиной кости — режет и живую плоть, и потустороннюю дрянь. Фляжку с «огненной водой» — наполовину спирт, наполовину настой чертополоха. Для дезинфекции ран, нервов и потусторонней гнили. А еще маленький мешочек с обыкновенной мелкой солью. И она не для еды.

Я устал, что большинство считает, будто магия и волшебство — прекрасные сказки и спасение от всего на свете. Нет! Ко мне она повернулась кривой стороной. Магия — это грязная работа. Кто-то должен выгребать этот хлев, пока обычные люди верят в радужных единорогов. Хорошо хоть платят прилично…

После того египетского дела я стал видеть в темноте на тридцать семь процентов лучше. Наши «умники» сделали замеры. Звучит круто, но теперь в темноте в людных местах приходится носить темные очки, чтобы не пугать обывателей легким свечением зрачка.

Если вдруг встретите в каком-нибудь интересном месте высокого лысого мужика с татуировками — не пугайтесь. Это, скорее всего, — я.

Финляндия. Город, где сбываются мечты

Мои походные ботинки — те самые, в которых я ходил и по болотам Полесья, и по пескам Каира, впервые ступили на белый лапландский снег. Кожаные, с усиленной подошвой от алтайских шаманов (тестировал на вампирских кладбищах под Львовом), они были не особенно теплыми для заполярья, но я надеялся не слишком задерживаться на открытом воздухе.

Самолет тряхнуло при посадке так, что я уронил бутылку с водой, из которой хотел отпить. Она закатилась под соседнее сидение. Седой финн, всю дорогу смотревший их местный сериал «Полярный круг» посмотрел на меня неодобрительно.

— Anteeksi [Извините], — буркнул я, нагибаясь за бутылкой.

Рованиеми встретил меня снежной бурей, какой я не видел со времен дела в Норильске. Снег не падал, он словно висел в воздухе. Плохой признак…

Я вышел из здания аэропорта. Вдохнул морозный воздух.