Сила слабого - Майлс Джон Брейер

В ответ оборванная свора разразилась новыми оглушительными воплями. Вокруг головы Джерри засвистели палки и комья земли. Он не мог разобрать, что они кричат в ответ.

Внезапно раздался ещё один крик – женский крик, наполовину испуганный, наполовину радостный.

– Джерри! – из кустов выбежала маленькая смуглая фигурка. Это была Элен Луиза, одетая в хаки и сильно загоревшая. – Оставьте его! Это мой друг!

Толпа на мгновение замерла в изумлении. В следующий миг Джерри уже спрыгнул на землю. И пока они с Элен Луизой стояли, крепко прижавшись друг к другу и не в силах разомкнуть объятий, оборванцы один за другим стали расходиться.

Когда они наконец разомкнули объятия, снова посмотрели друг на друга на расстоянии вытянутых рук и опять крепко обнялись, чередуя это с поцелуями и бесконечными вопросами «как ты?», «ты в порядке?», они наконец смогли успокоиться и начали рассказывать друг другу о своих приключениях.

– Они приняли тебя за Петреску, – сказала Элен Луиза. – Больше они тебя не тронут.

И действительно, в ту же минуту двое из них подбежали к нему, предлагая бананы и бормоча какие-то бессвязные слова, которых Джерри не понял.

– Петреску – настоящий демон, – продолжала она. – Какое-то время он держал меня взаперти в своем доме… о нет, он обращался со мной вполне вежливо. Но я сбежала.

– Вот чем он занят. Ты помнишь, он открыл тайну синапса – того самого порога, где неуловимый импульс мысли превращается в ощутимый электрический ток в материальном нервном волокне. Чтобы продолжить свои исследования, ему пришлось приехать сюда: подобные эксперименты невозможно было проводить в цивилизованных странах. Он пытал сотни людей, прежде чем научился извлекать мысль как электрический сигнал по проводам – и, вероятно, наоборот: создавать мысли при помощи электрических токов в проводах. Я видела человеческие мозги, лежащие на лабораторных столах, с подведёнными к ним проводами – они двигали стрелки приборов и зажигали лампы.

– У него здесь роскошная резиденция, великолепная лаборатория и целый город машин, обслуживающих его. И у всех этих машин внутри – человеческие мозги, чтобы они могли работать.

– Мой отец… – едва слышно простонала она. Затем, взяв себя в руки, заговорила снова. – Он уложил моего отца на операционный стол и пообещал ему свободу, если… если он, Петреску, сможет… заполучить меня. В противном случае он пригрозил поместить мозг отца в машину.

– Теперь мозг моего отца находится в высокой башне, полной механизмов. Эта башня стоит на одном конце поселения: она переключает стрелки на рельсах, поднимает мосты, открывает ворота.

– Его тело исчезло. Я не знаю, что он делает с телами. Я не знаю, мёртв ли мой отец или нет. Я не знаю, является ли он этой башней… или же где-то есть его тело без мозга…

– И Петреску упивался моим унижением, потому что мой отец теперь отвечает за все механизмы, обеспечивающие его прихоти. «Просто своего рода дворецкий или заправский истопник», – так сказал Петреску. Эти мозги – его рабы. Они не могут проявлять собственную волю, они обязаны служить ему. «У твоего отца был недурной мозг, – говорил мне Петреску, – он мог бы пригодиться для дел поважнее. Но он пошел против меня».

– Но как же так, – проговорил Джерри, и у него перехватило дыхание от тех ужасов, что он услышал из уст этой прекрасной девушки. – Такая жертва! Я никогда не посмел бы требовать, чтобы ты пожертвовала отцом ради верности мне.

Она прижалась к нему.

– Джерри, ты еще не понимаешь. Петреску больше не человек. Он превратил самого себя в машину. Только его мозг остался живой плотью. Всё остальное – механизм.

– И он хочет тебя! – Джерри сжал кулаки. – Чудовище из железа… Но зачем… почему… Как же ты сбежала? И кто эти люди?

– Это те, кого он привез сюда, но не нашел им применения или пока в них не нуждается. Они знают, что он может прийти и забрать их в любой момент, когда пожелает; каждый из них ждет, что рано или поздно за ним придут. И он действительно забирает их, одного за другим.

– Меня он держал у себя в доме. Это прекрасное место. Он пытался быть добрым со мной, но я ненавидела и боялась его. Он – просто уродливая груда механизмов; он оставляет синяки и причиняет боль, даже когда пытается прикоснуться как можно осторожнее.

– Однажды, когда его не было, я обследовала весь дом. Там было несколько машин с человеческими мозгами внутри. От них я не ждала помощи: все они находились под абсолютным контролем Петреску и исполняли только его желания. Я заглянула в лабораторию. На столе лежало тело… Меня охватил ужас, и я бросилась бежать куда глаза глядят. Я караулила у двери, пока из нее не вышла какая-то машина, и выскользнула следом; до самой ночи я ждала у ворот. Я пряталась у моста, пока его не опустили, чтобы пропустить механизмы, возвращавшиеся из джунглей, и пробралась через него в темноте. С тех пор я живу с этими людьми. Но каждая минута моей жизни полна ужаса, потому что я знаю: он придет за мной.

Джерри долго и молча баюкал её в своих объятиях – минуты казались часами.

«Здесь достаточно людей, чтобы помочь мне починить самолет и улететь, – пульсировала в его мозгу одна и та же мысль. – Тогда я смогу привести подмогу и спасти их всех».

Она ушла вместе с женщинами спать в пещеры. Он остался с мужчинами, но почти не общался с ними. Голова его была переполнена планами. До глубокой ночи он не спал, продумывая детали ремонта самолёта.

Под утро в мужскую часть лагеря с криками прибежали несколько женщин. Чудовище побывало здесь. Оно проломилось сквозь джунгли, сокрушая все препятствия своим железным телом. Его ослепительный прожектор метался среди спящих, пока луч не замер на той, что была красивее всех. Оно схватило её и ринулось обратно в чащу.

Джерри был в отчаянии. Он метался по лагерю, но вскоре осознал бессмысленность погони: всё, что он мог сделать ночью в джунглях, – это заблудиться. В конце концов он сел и принялся обдумывать план. У него были все необходимые ориентиры. Он знал, где находятся здания – на дельтообразном острове между двумя рукавами реки. На рассвете он тронулся в путь, наполнив флягу