Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство, — без энтузиазма произнёс Андрей.

— Теперь о приятном. Ты представлен к Владимиру четвёртой степени с мечами.

— Хоть что-то приятное, — немного оттаял Андрей.

— Не ной, князь. Два ордена за раз отхватить.

— Каких два?

— Австрийский не в счёт, что ли?

— Ах, да, запамятовал.

Глава 2

Войсковой старшина Лермонтов, командир горского туземного полка, вышел из походного штаба фельдмаршала Паскевича и буквально столкнулся с драгунским ротмистром.

— Осторожней, увалень, дикарь чёртов! — воскликнул ротмистр, покачнувшись от чувствительного толчка. Лермонтов был одет в черкеску и мохнатую папаху. Ротмистр хотел ещё что-то сказать, но, наткнувшись на угрюмый взгляд горца, сопровождавшего офицера, промолчал и, сделав пару шагов, обернулся.

— Михаил?.. Лермонтов⁈ — воскликнул он.

Михаил обернулся и с непониманием посмотрел на ротмистра.

— Миша, это я, Фёдор Паскевич, не узнаёшь?

— Бог ты мой, Федя! — обрадовался Михаил. Они обнялись. — Прости, Фёдор, не признал.

— Не удивительно, Миша, столько лет прошло… от юных лет прелестных.

Михаил и Фёдор Паскевич были знакомы с той поры, когда, будучи совсем молодыми офицерами, состояли в кружке «шестнадцати», в который входили отпрыски знатных фамилий и позиционировали себя как тайное общество.

— Да уж, порядком минуло лет.

— А что это за наряд на тебе? Особенно в папахе — признать тебя трудно. Чистый дикарь!

— Так я и командую диким полком. Горский туземный полк, — усмехнулся Михаил.

— Так значит, вот о ком местные с ужасом рассказывают. Казаки и дикари горские. Злобные и жестокие.

— Они самые, Федя, — рассмеялся Михаил. — Поехали ко мне в полк. Там и посмотришь на моих дикарей.

— Хорошо. Только ты обожди меня немного. Заскочу к отцу, поздороваюсь и бумаги передам.

— Только не долго, Федя.

— Я мигом.

Михаил и Фёдор неспешным шагом ехали в расположение горского полка.

— Последнее, что довелось слышать о тебе: ты уволился из гусарского полка и уехал на Кавказ. Потом, случаем, слышал, что ты женился.

— Да, Федя, уволился, уехал на Кавказ. Поступил на службу в отдельную пластунскую сотню, потом дослужился до начальника штаба бригады, теперь командую диким горским туземным полком. Женился, дочь растёт.

— Слышал, жена у тебя горянка?

— Да, дочь аварского хана, Лейла.

— Однако жизнь твоя насыщенная и богата на приключения. У меня всё намного прозаичней. Попал служить в Могилёвский драгунский полк, командую эскадроном. Не женат.

— Какие твои годы, Фёдор, — рассмеялся Михаил.

* * *

Иван Балашов, прапорщик Преображенского полка, с трудом очнулся от вчерашнего празднования успешного окончания похода. К слову сказать, уже вторые сутки празднования.

— Ваше благородие, проснитесь. Вас к командиру батальона просят явиться, — осторожно тряс за плечо денщик.

С трудом сев на лежаке, Иван потребовал вина.

— Так нет вина, ваше благородие, — виновато ответил денщик. — К его высокоблагородию господину подполковнику вам надлежит срочно прибыть.

Тряхнув головой и выпив воды, прапорщик надел мундир и поплёлся в штаб батальона.

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие, — глухо поздоровался Иван, распространяя перегарный дух.

— Прапорщик, что за дрянь вы потребляли? — поморщился подполковник.

— Извольте ознакомиться. Пришёл приказ о переводе вас в отдельную пластунскую бригаду Кавказского казачьего войска.

Иван взял приказ и с непониманием пытался прочитать расползающиеся строчки.

— Какой ещё казачий… На каком основании? — растерянно произнёс Иван.

— Понятия не имею, прапорщик. Сам в недоумении. Однако приказ есть, и его надобно исполнять. Получите бумаги и извольте отбыть к новому месту службы.

— Но как это возможно, господин подполковник?

— Прапорщик, мы в военном походе, то есть на военном положении. Командующий армией, фельдмаршал светлейший князь Паскевич, имеет такое право перевести офицера в чине до полковника по своему усмотрению.

— И он снизошёл до простого прапорщика и озаботился его будущим? А если я откажусь выполнять его приказ?

— В этом случае, прапорщик, вас обвинят в невыполнении приказа в военное время, в случае самовольного убытия обвинят в дезертирстве и отдадут дело в военный полевой суд. Я вам не советую шутить с такими категориями.

Получив бумаги, прапорщик отдал распоряжение денщику собираться, а сам задумался над тем, что же послужило такому резкому повороту его военной карьеры.

Вероятно, терпение деда лопнуло, и он решил проучить блудного внука, определив его в какую-то казачью часть на время похода домой.

— Переживу, потом вернусь в гвардию, — успокоил себя Иван и выпил вина, найденного его денщиком.

Прибыв в расположение пластунского батальона, Иван с удивлением наблюдал стройную жизнь лагеря. Здесь царил порядок — не показной, а истинный. Солдаты были хорошо обмундированные в непривычные мундиры и на вид выглядели довольными.

Он вошёл в штабную палатку и застал в ней нескольких офицеров.

— Ваше высокоблагородие, гвардии прапорщик Балашов согласно приказу прибыл к новому месту службы, — с некоторой гвардейской вольяжностью представился прапорщик.

— Вот теперь верю, что гвардии прапорщик, — усмехнулся, поморщившись, полковник. — Командир отдельной пластунской бригады полковник князь Долгорукий.

Прапорщик постарался скрыть своё удивление.

— Начальник штаба — войсковой старшина Веселов Еремей Степанович. Командир второй сотни — сотник граф Муравин, в чьё подчинение вы поступаете. Константин Борисович, принимайте пополнение. Прапорщик по выходу из гвардии получает чин подпоручика по военному ведомству — пока до прибытия к месту квартирования. Переодеть в человеческое обмундирование, чтобы я не видел в расположении блестящего дауса. Разъяснить подпоручику все тонкости службы в бригаде и показать наглядно, что значит быть офицером-пластуном.

— Слушаюсь, комбриг. Пойдёмте, подпоручик.

* * *

— Послушайте, поручик… — спросил Иван, когда они шли в расположение сотни.

— Сотник. Подпоручик — советую вам привыкать к новым реалиям.

— Хорошо, сотник. Мне кажется, знакома ваша история. Вы тот разжалованный в солдаты граф по политическим мотивам?

— Да, тот самый, подпоручик. Что вас ещё интересует из моей биографии?

— Думаю, я не задержусь у вас надолго. По прибытии в Петербург я восстановлюсь в гвардии.

— Вы глубоко ошибаетесь, подпоручик. Вы надолго у нас, — улыбнулся сотник. — Вам стоит отбросить иллюзии по поводу возвращения в гвардию и уже сейчас вникать в особенности вашей новой службы.

— То есть как — отбросить?

— Легко и просто, подпоручик. Ваш дед приказал сделать из вас приличного офицера — и мы