Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына

— В тебя никто не запихивал, — проворчал Марк и, бросив монетку хозяйке, радостно её поймавшей, направился к выходу.

На обратном пути лис продолжал ныть, жалуясь на то, что вкусный обед, ожидающий его дома, теперь не влезет в переполненный желудок. Однако вскоре он перешёл к рассуждениям об особенностях и пользе корейской кухни, которые затем вылились в неприкрытое восхваление кимчи, кимпабов и топокки. Подходя к воротам своего замка, он уже облизывался, предвкушая скорую трапезу, и великодушно пригласил Марка разделить её, но тот отказался, сославшись на дела.

— Увидимся позже, — не стал спорить Джин Хо, должно быть, довольный тем, что одним едоком за столом будет меньше и ему достанется дополнительная порция.

Марк же рассеянно кивнул ему и двинулся дальше, погружённый в свои мысли. Рассказ Виолетты о пропавших уличных девицах встревожил его. Он хорошо знал её и понимал, что она не стала бы беспокоить его по пустякам. У неё был острый ум и редкая наблюдательность, а значит, прежде чем попросить его о встрече, она выяснила всё, что только можно, и то, что она узнала, насторожило её. Он злился на господина Буланже, который так не вовремя встал в позу, чтоб отстоять свои интересы в ходе королевской реформы, из-за чего явно пренебрёг обязанностями главы полиции магистрата. К тому времени, когда ему всё же придётся взяться за это дело, могут погибнуть ещё несколько женщин.

Марк знал, что такие вещи случаются нередко: девиц похищают, запирают в домах и подвалах, убивают ради развлечения, и слишком часто это сходит преступникам с рук из-за неповоротливости городских сыщиков или прямого подкупа. К тому же он снова вспомнил давнее дело, когда некто так же похищал и жестоко убивал девиц на улицах Сен-Марко. Тогда на это тоже сначала никто не обращал внимания. Затем полиция магистрата всё же взялась за расследование, но оказалась бессильна, и когда число жертв перевалило за десяток, в дело по приказу короля Армана пришлось вмешаться тайной полиции. Марк помнил, что тогда удар именно его кинжала прервал ту череду ужасных убийств, но для прочих это дело так и осталось нераскрытым. Имя преступника было известно лишь немногим, а теперь из них в живых оставались только Марк и его дед маркиз де Лианкур.

Вспомнив ту ночь, когда он собственной рукой покарал убийцу, он снова испытал жгучую горечь и чувство вины, хотя, как знать, случись такое снова, может, он сделал бы то же самое. Он мотнул головой, отгоняя от себя мрачные воспоминания, и вернулся к рассказу Виолетты. Неужели в городе снова объявился кто-то, кто по ночам охотится на уличных девиц? Если это так, то следует предпринять что-то уже сейчас, не дожидаясь, когда пропадёт ещё одна бедняжка. А значит, ему всё же придётся побеседовать об этом с господином Буланже. И от одной мысли об этом его снова охватило раздражение.

Он даже подумал, что, может быть, занялся бы этим делом сам, но времени у него на это не было. На приближающийся праздник уже начали съезжаться приглашённые и те, кто просто хотел поучаствовать в торжествах. И это, в основном, была не праздная публика, жаждущая развлечений, а закалённые и бывалые воины, пожелавшие отдать дань уважения Крылатой коннице и её славному командиру барону де Роше. Марк сам надеялся увидеться в эти дни со своими давними соратниками и теми, кем восхищался, будучи юным рыцарем. Где ж ему найти время на поиски пропавших девиц? И единственное, что он мог сделать, это приказать своим тайным осведомителям смотреть, слушать и выспрашивать у кого только можно об этих загадочных исчезновениях.

Домой он вернулся не в лучшем расположении духа, и, едва войдя в огромный нижний зал своего дворца, освещённый рядами ярких фонарей, укреплённых на гулких галереях, увидел группу стоявших там рыцарей. Помимо капитана Ламбера и его помощника Клемана, там был граф де Фонтейн, который, заметив Марка, широко улыбнулся и направился к нему, раскинув руки для объятий. Но вперёд него выскочил высокий молодой человек в дорогой, но неброской одежде. У него была бледная кожа и коротко постриженные пышные кудри. Узнав его, Марк нахмурился, уже раздумывая, как увильнуть от разговора с ним, но тут из дальних комнат появился высокий, стройный мальчик в дорогом наряде. И Марк вдруг понял, что очень рад его видеть.

— Сиятельный граф де Куртенэ! — воскликнул он. — Как вы повзрослели за столь краткий срок!

— Я счастлив видеть вас, ваше сиятельство! — смеясь, воскликнул тот. — Но в эти дни я предпочитаю зваться бароном де Роше.

— Де Роше? — обернулся к нему поражённый Фонтейн. — Это сын Чёрного барона? Такой большой? Я полагал, он всё ещё малютка!

— Чужие дети растут быстро, дружище! — воскликнул Ламбер. — Да, это сын нашего славного сеньора де Роше. И посмотри, как он похож на отца!

— И верно! Думаю, лет через десять он будет выглядеть так же!

— Идите сюда, мой юный друг! — позвал мальчика Марк. — Я представлю вам рыцарей вашего славного отца, которые до сих пор носят в сердце искреннюю привязанность к нему!

Он взглянул на остановившегося в нерешительности молодого человека и тот закивал:

— Я вижу, что пришёл не вовремя! Простите, мне не было назначено, и я явился без позволения. Это было опрометчиво с моей стороны, и я приношу свои извинения. Надеюсь, позже вы найдёте время, чтоб выслушать меня.

— До свидания, господин де Вивьер, — кивнул ему Марк. Тот раскланялся и направился к двери, которую поспешно распахнул перед ним привратник. Едва она закрылась за его спиной, Марк хмуро взглянул на Ламбера: — Что этот прохвост здесь забыл?

— Он иногда заходит к нам поболтать, а сегодня просил меня посодействовать, чтоб получить твою аудиенцию.

— Заходит поболтать? — резко перебил его Марк.

— Ну да, — пожал плечами сбитый с толку Клеман. — Мы пьём, сплетничаем и иногда играем в карты.

— Вы сума сошли? Он же шулер! И мошенник.

— Правда? Откуда ты знаешь?

— Он сам признался мне в этом. Я запрещаю его и на порог пускать!

— Ладно, ладно, — поднял руки Ламбер. — Мы же не знали! Когда-то он помог нам в Пуату, вот мы и решили продолжить знакомство, но если ты против…

— Я против!

— Твой дом — твои правила.

— Эй, Марк, — фыркнул Фонтейн. —