Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына

— Простите, — улыбнулся Марк и, обняв старого друга, повернулся к мальчику. — Я рад, что вы зашли ко мне, ваша светлость.

— Едва приехав, я устремился к вам! — радостно закивал тот. — Со мной бабушка, но она устала с дороги и надеется посетить вас позже. А так же капитан де Лариве. Он размещает наших людей в доме, а потом очень хочет увидеть старых друзей, которые ныне служат вам. Надеюсь, ему вы не откажете от дома?

— Лариве жив? Он здесь? — закричал Фонтейн, схватившись за сердце.

— Именно так, — кивнул Марк. — Надеюсь, мы сможем продолжить разговор в гостиной? — он обернулся к скромно стоявшему неподалёку управляющему, и тот поспешно кивнул.

— Всё готово, ваше сиятельство, стол накрыт. У госпожи сейчас гостья, но позже она спустится поприветствовать ваших гостей.

— Идёмте, друзья мои! — воскликнул Марк и радушно указал им на широкую арку под галереей, ведущую в его любимую гостиную со стеклянной стеной, за которой зеленел маленький садик.

В этот день он так и не пошёл на службу. Обед в нижней гостиной незаметно перетёк в ранний ужин, а разговоры всё не заканчивались. Встретившимся после разлуки друзьям было о чём поговорить. Потом явился капитан барона де Роше Стефан де Лариве, и его тоже усадили за стол.

Чуть позже пришла Мадлен и, поприветствовав гостей, села рядом с супругом, в то время как они смотрели на неё, не скрывая своего восторга.

Этот вечер был полон воспоминаний, и рыцари, некогда воевавшие под знамёнами Крылатой конницы, рассказывали собравшимся о былых сражениях и подвигах, о тяготах войны и конечно о славном Чёрном бароне, как звался в те годы отважный Ив де Роше. Марк и сам слушал их с интересом и, потягивая вино, изредка поглядывал на юного Алана, смотревшего на соратников своего отца горящими от воодушевления глазами. Наверно, многое из того, что мальчик узнал о нём в этот вечер, ранее было ему неизвестно.

Уже поздно ночью, когда гости разошлись по предоставленным им комнатам, Марк вместе с Мадлен направился к себе.

— Что это за гостья была у тебя сегодня? — спросил он, поднимаясь по лестнице.

— Тебе любопытно? — улыбнулась она, держа его под руку. — Это Ортанс, дочь графа де Рокруа. Ты наверно её не помнишь. Их земли граничат с Зелёным долом, и они как-то были у нас на пиру в Ричмонде. Её отец умер год назад, и она всё это время соблюдала траур, а когда он закончился, приехала в Сен-Марко, чтоб выйти здесь замуж.

— Вот как? Я не помню их, хотя имя мне, кажется, откуда-то знакомо.

— У тебя такая хорошая память на всяких заговорщиков и преступников, а имена соседей ты не запоминаешь?

— Соседи, как правило, не представляют опасности для королевской власти и потому меня не интересуют, — пожал плечами он.

— Я не удивлена. А мне Ортанс ещё тогда показалась милой, и я нанесла ей ответный визит. Теперь она пришла, чтоб лично пригласить нас на свадьбу. Её жених — барон де Кларен. Знаешь такого?

— Нет.

— Неважно. Она говорит, что он богат, молод и красив. Их свадьба послезавтра. Ты пойдёшь со мной?

— Я буду занят, — мотнул головой Марк.

— Я так и знала. Я возьму с собой Флоретту. Габриэль пока не может решить, идти ли с нами на свадьбу или поехать с королём.

— Конечно, он отправится вместе с нами, — усмехнулся Марк. — Поверь мне. Сомнения он изображает, чтоб произвести впечатление на супругу, но для себя уже давно всё решил!

— Как вы коварны, — пробормотала Мадлен, искоса взглянув на него.

Рано утром Марка разбудил какой-то шум. Проснувшись, он осторожно переложил на подушку со своего плеча головку Мадлен и, поднявшись с постели, подошёл к окну. Приоткрыв портьеру, он выглянул на улицу. Утренняя сизая дымка ещё клубилась меж высоких стен домов, оседая каплями на стёклах и карнизах. Но сквозь неё уже проглядывала блестящая, мокрая от росы брусчатка, и витые шандалы давно погасших фонарей. Прямо напротив окна внизу суетился возчик, собирая раскатившиеся вокруг бочонки, а рядом стоял мальчик в серой блузе и успокаивал испуганного рыжего мула, запряжённого в тележку. Вскоре поклажа была возвращена на место, прочно закреплена с помощью тента, и грустный мул потянул свою тележку дальше по улице, видимо, к одному из многочисленных трактиров, готовившихся сегодня принимать гостей. А может, он будет останавливаться возле подъездов богатых домов, чтоб эти крепкие бочонки постепенно разносили по господским кухням слуги.

Марк пожал плечами, немного удивившись тому, что с таким вниманием наблюдал за происходящим под его окнами, а потом ещё раздумывал, куда везут это вино. Позади скрипнула дверь и, обернувшись, он увидел застывшего в нерешительности Модестайна. Молодой лакей смутился, увидев, что хозяин уже на ногах.

Марк кивнул ему, раздёрнул портьеры, подошёл к кровати, чтоб поцеловать сладко потянувшуюся и ещё не открывшую глаза супругу, после чего направился в гардеробную, выбирать наряд на этот день.

Торжественное открытие памятной плиты в Храме святой Лурдес было назначено на завтра, но уже сегодня начинались праздничные мероприятия во дворце и народные гуляния на улицах города. Именно в этот день король Жоан принимал в главном тронном зале ветеранов Крылатой конницы и членов семьи Ива де Роше, после чего должен был состояться пир. Марку, как приближённому его величества и доблесному воину, удостоившегося славы героя Сен-Марко, следовало принять во всём этом действе самое непосредственное участие. Потому он, обозрев висящие на вешалке заранее вычищенные и проветренные придворные костюмы, выбрал синий, поскольку именно этот цвет олицетворял благородство и преданность, то есть качества, присущие настоящему рыцарю. Сдержанная, но богатая отделка камзола состояла в изысканном узоре золотого шитья, расположенного на груди и рукавах. Надев его, Марк застегнул на талии широкий алкорский пояс из ажурных пластин, украшенных вправленными в витые розетки лазуритами, к которому были пристёгнуты ножны недавно изготовленного королевским оружейником парадного квилона. Модестайн к тому времени уже ждал возле стола, на котором стояли три ларца с мерцающими в них цепями: баронской, графской и комиссара тайной полиции короля. Окинув их взглядом, Марк, немного поколебавшись, всё же указал юноше на скромную баронскую цепь. Пусть это было в некоторой мере нарушением этикета, но те, кто соберётся сегодня в залах королевского дворца, знают