Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

в подъезд и, неуклюже развернувшись, устремилась на второй этаж к окну, которое выходило на улицу. Однако этот маневр не имел смысла. Ее также бы никто не заметил, если бы она и продолжала стоять у всех на виду. Женщина в черном видела из окна, как молодые вошли в ЗАГС и как вслед за ними прошествовали их друзья.

Работница ЗАГСа долго вглядывалась в паспорта вновь прибывших. Она сравнивала их фотографии с оригиналом и никак не могла поверить, что им по двадцать лет, поскольку оба выглядели не более чем на пятнадцать. Однако делать нечего. Работница со вздохом вернула документы и одной рукой указала на комнату жениха, другой – на комнату невесты. Жениха звали Сережей, невесту – Надей. Как потом разнюхали дотошные работники дворца, у молодых была любовь с детства. Они жили в одном дворе, ходили в одну школу, а сейчас учились на одном курсе университета «Станкин».

– Не будет у них жизни, – покачала головой самая старая работница ЗАГСа. – Обычно такие браки не бывают крепкими.

– Может, этот будет исключением, – возразила коллега помоложе. – Посмотрите, Любовь Павловна, они просто светятся от счастья.

– Ой, Настенька! В такие года все светятся от счастья. Говорю вам, что не будет…

Прошло более часа, прежде чем светящаяся от счастья пара с новенькими обручальными кольцами вышла на улицу. Их друзья также не отличались оригинальностью. Они завопили «ура», осыпали молодых пшеном и монетами, хлопнули пробкой от шампанского и заставили молодоженов поцеловаться. После того как бокалы были разбиты об асфальт, к невесте с цветами и поцелуями бросились подружки, а к жениху – с рукопожатиями и без цветов друзья. Когда жених с невестой снова оказались рядом и под ручку направились к черной «Чайке», вот тогда из подъезда и выскочила эта странная женщина с букетом розовых роз. За несколько шагов до машины она преградила молодым путь и, протянув невесте цветы, протараторила сиплым от волнения голосом:

– Поздравляю тебя, Венера! Желаю тебе счастья, здоровья и долгих дней жизни. Будь опорой и надежным тылом для своего мужа.

Невеста побледнела. Ее только что сияющие глаза сделались испуганными. Подбородок задрожал. Рука, инстинктивно потянувшаяся к букету, застыла в воздухе. Даже жених почувствовал, как затрепетала его возлюбленная. Она открыла рот, чтобы ответить на поздравления, но от ужаса не смогла вымолвить ни звука. Но вот, наконец, новобрачная сделала над собой усилие и выдавила со стоном:

– Отойдите от меня! Чего вам надо?

Гости замерли, недоуменно глядя то на нее, то на женщину. Женщина положила свои розы на руку невесты, где уже лежала приличная охапка цветов, суетливо развернулась и мелкими шагами почесала прочь. С минуту длилась пауза. Затем невеста, словно проснувшись, выдернула из под локтя мужа руку и с ненавистью вцепилась в подаренные розы, чтобы швырнуть их на землю. Но внезапно вскрикнула.

– Ты чего? – встревожился жених.

– Укололась, – всхлипнула она и сунула палец в рот. – Ну вот! Кровь пошла. Блин!

– Больно? Дай подую! А это кто?

– Потом расскажу.

Через секунду подаренные женщиной розы оказались под ногами. Невеста зло отпихнула их туфлей и потянула жениха к машине. Сергей никогда не видел ее такой.

– Это какая-то родственница? – недоумевал он.

– Какая, к черту, родственница? Понятия не имею, кто такая. Поедем, наконец! Ну что ты как валенок?

2

А как не быть валенком, если Сережа впервые видел Наденьку такой напуганной. В этом он мог побожиться. Что же получается, он совсем ее не знал? А казалось, изучил всю, до мельчайших (как говорят кээспэшники) фибр души. И на изучение было время. Как-никак, росли вместе. В детские сады ходили разные, но жили в одном дворе. После детского сада непременно сталкивались у ворот. Наденьку папа вел с одной стороны, а Сережу мама – с другой. В эту минуту мама всегда говорила:

– А вот и твоя невеста! Ну что, побегаешь во дворе или домой пойдем?

Сережа предпочитал побегать. Они с Надей отправлялись к стоящим у гаражей качелям, а их родители оставались у калитки для долгих разговоров. Затем куда-то незаметно исчезали. Короче говоря, слово «невеста» у Сергея с детства ассоциировалось с Наденькой Лисовской.

Когда в 1981 году они вместе отправились в школу, их сначала распределили в разные классы. Наденьку, как более развитую, – в «а», а Сережу, как более хулиганистого, – в «б». Однако на каждой перемене они каким-то образом находили друг друга, брались за руки и отправлялись гулять. Одноклассники их дразнили женихом и невестой, но ни Сережу, ни Наденьку это не обижало. Новоявленные первоклашки и так знали, что они жених и невеста, поскольку родились не только в один год, но и в один день.

В четвертом классе Сережу Аресова перевели в класс «а», не потому, что он поумнел или стал меньше хулиганить, а потому, что учителя заметили, что в присутствии умницы и красавицы Наденьки Лисовской отчаянный озорник Аресов становился более-менее управляемым. Когда же Наденька заболевала ангиной, для учителей наступали черные дни. Аресов распоясывался как пьяный ковбой, и никто никакими силами не мог его урезонить.

Наденька действовала на него как успокоительная таблетка. Впрочем, не на него одного она действовала так. Когда Лисовская входила в класс, в нем утихали беготня и гвалт. Учителя заметили, что при Наденьке не только мальчики, но и девочки преображались и стремились выглядеть лучше. Сама же Наденька была эталоном обаяния. Всегда спокойная, всегда улыбчивая, всегда уверенная и всегда знающая, как себя вести. Поэтому, когда Сергей увидел в ее глазах растерянность, то сам растерялся.

– Что это за тетка? – допытывался он в машине.

– Отстань! Потом! – с раздражением отвечала невеста, морщась, словно от зубной боли.

Она то и дело подносила к губам уколотый шипом палец и капризно хныкала. Укол пришелся на безымянный палец, где сияло только что надетое кольцо. Именно рядом с ним на белоснежном пальчике невесты образовалась черная, кровоточащая точка.

– Перестань сосать палец! Так кровь не остановится, – с раздражением восклицал жених и хлопал ей по ладони. – Господи, да неужели все еще болит?

– Ладно, больше не буду! Все! Забыли!

Потом были бесконечные поздравления, хлеб-соль родителей, поцелуи друзей и подруг; вопли «горько» и сбор подарков – словом, все как полагается на свадьбе, которая проходила в кафе «Золотое яблоко» на Чистых прудах. Невеста была очаровательна. Она нежно улыбалась, целомудренно тупила взор, иногда отпускала остроумные шутки, словом, была верхом обаяния. Однако жених замечал, что с ней творится что-то неладное. Иногда в разгар веселья ее лицо становилось озабоченным и отстраненным. И Сережа