Полостан - Нил Стивенсон

– Самый большой в мире, – кивнул Боб.

Он не улавливал связи. До тех пор, пока Аврора не глянула ему в единственный глаз и не протянула руки ладонями вверх, словно говоря: «Вот, предлагаю».

– О нет, – ответил он.

– Я прекрасно владею русским, – сказала она. – Я буду твоей переводчицей.

1. Магнитогорск, Советский Союз. Канун Рождества, 1933 г. (одиннадцать недель спустя)

С закрытыми глазами Авроре почти верилось, что она снова в Монтане. Глубокий сухой снег приглушал все звуки, кроме скрипа снега под валенками. Онемевший от сухого морозного воздуха нос не ощущал запахов. Голодные спазмы в желудке были ей знакомы по дням американских скитаний. И лишь качающиеся под ногами доски лесов подтверждали, что промерзшая земля Великих равнин осталась далеко.

Глаза, однако, можно было прикрыть лишь на несколько секунд, иначе потом не разлепишь. Пар, рвущийся из легких – подниматься на леса было тяжело, – пробивался из-под шарфа, замотанного до половины лица, и застывал на ресницах и бровях. Ресницы у нее были длиннее, а брови короче, чем у остальных членов ударной рабочей бригады – сплошь мужчин. За четверть часа с тех пор, как они вышли из бытовки и начали взбираться на птичье гнездо из тросов, досок и проволоки вокруг шестидесятиметровой громады домны № 4, брови у мужчин покрылись густым инеем. Это доставляло легкое неудобство и выглядело по большей части комично.

Менее забавным и более опасным был лед на лесах. Заводское озеро – подпруженный плотиной участок реки Урал, – разумеется, замерзло еще несколько месяцев назад, причем на такую глубину, что на нем разместился целый городок домиков для подледного лова. Однако рядом с железобетонным основанием домны располагался охладительный бассейн для кипящей воды из мартеновских печей. Когда они работали, от бассейна поднимались столбы густого пара, и, если ветер дул в эту сторону, на веревках, досках и жердинах с неснятой корой, составлявших леса, нарастал многосантиметровый слой льда. Леса эти изначально не были особенно прочными – их возвели недавно, уже в морозы, когда магнитогорские работники тащили пиломатериалы и вообще все, что могло гореть, с товарных поездов и выросших рядом с подъездными путями штабелей под открытым небом. Каждая деревяшка, не сожженная на пути к домне и вносившая свою хиленькую лепту в сооружение, была крохотным чудом. Однако чудеса в Советском Союзе отменили, поэтому лед и сила тяжести усердно старались обрушить построенное.

Всякий вменяемый человек сейчас задавался бы вопросом, не окажется ли коллективный вес ударной бригады той соломинкой, что сломает спину верблюду. Физматов пытался успокоить их на сей счет, быстро сосчитав в уме общую массу льда на конструкции и сообщив, что в сравнении с ней суммарная масса бригады – шести недокормленных мужчин и одной относительно здоровой и крепкой Авроры – пренебрежимо мала.

Бригада остановилась. Впереди мостки упирались в грубо сколоченную лестницу, а за ней ныряли как бы под мышку четырехметровой ширины подъемнику, подходившему к домне под углом. Там скапливался пар, так что теперь проход загораживала стена сосулек, красновато мерцающих в отблесках расплавленного чугуна, текущего из домны № 3. Грязнов ушел вперед, взобрался по лестнице и на четвереньках пролез туда, где мог, лежа на спине, сбить сосульки молотком. Остальные работники встали на жердочке чуть шире их валенок, прислонились к клепаной обшивке шахты и закурили огромные «козьи ножки», которые перед выходом соорудили из махорки и старых номеров «Правды».

В начале этого года, когда Аврора притворялась обычной американской девушкой в Чикаго, они с ее парнем, Диком, раза два ходили в киношку. Дик любил гангстерские фильмы, так что они посмотрели картину с Джеймсом Кэгни. Авроре все эти автоматные перестрелки слишком живо напоминали недавние события, и она в отместку заставила Дика высидеть «Ярмарку штата» – комедию про американских кулаков. Так или иначе, перед фильмами показывали короткие мультипликационные журналы, чтобы развлечь более пунктуальных зрителей, пока опоздавшие занимают свои места. Стиль мультфильмов тяготел к юмористической гиперболизации – головы, ноги и руки рисовались вдвое больше натуральных. И теперь, глядя, как коллеги по ударной бригаде в огромных ушанках и огромных валенках, зажав в толстых рукавицах «козьи ножки» с сосиску размером, выдыхают в лунном свете дым пополам с паром – все это на шатких лесах, собранных из не пойми чего и держащихся на честном слове, – она вспомнила те мультики. Было бы смешно, не будь она здесь.

Физматов, которому в его возрасте не следовало вызываться добровольцем, догонял остальных, морозное дыхание из его ноздрей тут же уносил ветер.

– Давай-давай, поживей! – крикнул ему сверху Тищенко. – Бригада должна держаться в плотном строю, дабы мы не понесли ненужные потери!

Аврора гневно зыркнула на него, но даже будь Тищенко склонен обращать на такое внимание, он бы ничего не заметил за клубами морозного пара из-под шарфа, которыми сопровождался ее возмущенный вздох. Она воспользовалась передышкой, чтобы осмотреться. Ей еще не доводилось видеть Магнитогорск с высоты, если не считать того раза, когда она прыгала с парашютной вышки, а когда прыгаешь с парашютом, мысли заняты другим. По карте Аврора знала, что на западе лежат Уральские горы, но обычно они различались лишь как белая припухлость на горизонте, когда луна светила с восточной стороны. Тот факт, что сейчас они к востоку от Уральских гор, означал, что технически они в Сибири. Однако Аврора недавно проехала через Сибирь на поезде и знала, что до Тихоокеанского побережья отсюда много тысяч километров, а до Европы – рукой подать.

Заводское озеро очерчивало западную границу комплекса – язык не поворачивался пока назвать его городом. Комплекс занимал четырехкилометровую полосу бывшей степи между Заводским озером и уникальной залежью богатой железной руды, по которой гора Магнитная получила свое название. Северной частью полосы Магнитогорский металлургический комбинат, или ММК, контачил с остальным Советским Союзом, ибо, хотя в такую морозную ночь это казалось невероятным, бо́льшая часть СССР простиралась севернее. По крайней мере, в той стороне были аэродром и железнодорожная «станция» – место под открытым небом посередь степи, где останавливались поезда с людьми. Чтобы тут сойти, как обнаружили Аврора и те американцы, с которыми она прибыла, требовалось совершить некоторый прыжок веры.

Отсюда, если вы не против тащиться через завод минеральных удобрений, можно было дойти до элитных коттеджей магнитогорского революционного авангарда. Главная железнодорожная ветка продолжалась на юг, разрезая скопление бараков и палаток, где ютились заключенные вроде Физматова, до промышленного комплекса, созданного по подобию металлургического завода в Гэри, штат Индиана, только больше. Ибо Гэри