Тробблинсы. Шкатулка с секретами - Наталья Сергеевна Филимонова

оказалось неожиданно твердым. А вот саму собеседницу он окинул слишком оценивающе-одобрительным взглядом, и Карен тут же набычилась. Она тут не девушка, а пилот! – Андрей Серобуркин. Врач общей практики, терапевт, диагност.

– Можешь звать меня Кло, милый, – мурлыкнула подошедшая с другой стороны тетя Кло и шикарно улыбнулась, чуть отставив ногу в обтягивающем комбинезоне и величественно протягивая руку – тыльной стороной ладони вверх, как для поцелуя.

– Э-э… – у Андрея, кажется, чуть дернулся глаз. Молодой человек, осторожно протянув руку, все-таки пожал пальцы дамы. – Рад, миссис Тро…

– Только мисс! – скрипуче рассмеялась Кло. – Я свободна, как ветер, милый!

Парень отчетливо вздрогнул. Дети, переглянувшись, захихикали. А Кло, снова широко улыбнувшись, вдруг подмигнула доктору.

Клодет Тробблинс было не то за 80, не то под 90 лет – во всяком случае, примерно около того. Точнее никто не знал, а ее родной брат дедуля Томас – не помнил. Или, что вероятнее, совершенно справедливо опасался ее мести и предпочитал не распространяться на эту тему. Высокая, сухощавая, с модной стрижкой, выкрашенными в темно-фиолетовый, почти черный цвет волосами и ярко-алыми тонкими губами, она производила неизгладимое впечатление.

– Карен, можешь показать корабль новому члену экипажа? – капитан предпочел отвлечь внимание от столь эффектной родственницы. – И… Шон, уйми наконец свою собаку! Кстати, ты продлил ветсправки?

Бросив короткий укоризненный взгляд на отца, девушка коротко вздохнула. Ну вот, как всегда – папа считает, что именно она здесь тот человек, которому нечем заняться! Это при том, что второй пилот сидел за штурвалом “Пандоры” куда чаще первого. И пусть старт с Оазиса планируется не раньше послезавтрашнего дня, ей ведь еще и поручили возиться с этим нелепым бортжурналом!

Точнее, если честно, скорее летописью – Макс, посмеиваясь, так и сказал. Все технические записи “Пандора” вела самостоятельно, и летописец ей для этого был без надобности.

…С другой стороны, долго усидеть на одном месте – если это место, конечно, не за штурвалом корабля или хотя бы флипа! – Карен редко удавалось. А поводить новичка по кораблю – занятие ничем не хуже других. Можно заодно присмотреться к нему получше. Вдруг придется пересмотреть свою ставку?

Шон тем временем обиженно прижал к себе рыжую таксу, что-то шепча ей в ухо.

– Идем… новый член экипажа, – Карен, закатив глаза, еще разок вздохнула и приглашающе махнула рукой, делая шаг к выходу на пассажирскую палубу. – Все равно даже если со всеми сейчас перезнакомишься, вряд ли сразу запомнишь. Вот… смотри, отсюда по лестнице – верхняя палуба, там коридор с жилыми каютами. Ты вещи еще не привез?

– Привез, – Андрей мотнул головой. – В кают-компании. У меня их не особенно много. Предпочитаю путешествовать налегке.

– Значит, потом занесешь. Твоя – первая по правой стороне, она ближе всех к спуску и медотсеку. Так, что еще… душевые и уборные в начале и в конце коридора на верхней палубе. Кстати, у тебя в медотсеке есть отдельный санузел, правда, совмещенный. Так-то предполагается, что на случай стационарных больных, но на практике, считай, у тебя такой люкс. Хотя рекомендую не удивляться, если вдруг обнаружишь, что и там занято. Когда в одной душевой второй час плещется тетя Кло или дедуля затянул арию, а в другой Лиспет купает малыша Тоби, остальным как-то приходится выкручиваться.

– Сколько на борту детей? – молодой доктор чуть нахмурился, мысленно подсчитывая.

– Мой братишка Шон, кузина Люси – ты их видел, и еще малыш Тоби. Трое. Шону восемь, Люси шесть. Тоби младший, ему скоро будет полтора года. Да, есть еще Пейдж, но ей уже почти пятнадцать и она считает себя страшно взрослой. У нас семейный бизнес, как ты заметил. Так, смотри, здесь налево проход в машинное, туда лучше не соваться, Роб посторонних в своих владениях не любит… а направо – медотсек. Выход на камбуз – из кают-компании, с другой стороны от шлюза. Да, в том конце жилого коридора еще тренажерка есть. Маленькая, но нам хватает, регулярно там все равно бываем только мы с Максом и капитан папа. Ну вот… осматривай.

Медотсек на “Пандоре” был стандартным: смотровой стол с нависающим куполом и зловещей “трубой” сканера, несколько встроенных закрытых шкафов с прозрачными пластиковыми дверцами, за которыми виднелись пузырьки с лекарствами и наборы инструментов, пара выдвижных узких коек для лежачих больных, еще один небольшой столик – рабочий, с двумя темными сейчас мониторами. У смотрового стола кроме привинченного к полу высокого стула обнаружился придвинутым еще один, самый обычный, а на столешнице предательски темнели круги от чайных чашек.

– Оборудование в основном встроено в переборки и выдвигается с панели управления, вон там, с этим сам разберешься, все стандартно. Криокамер три, за той дверью справа. Все в рабочем состоянии, Роб за этим следит, но если что-то сломается – обращайся к нему же…

– Как к нему обращаться, если в машинное нельзя? И, кстати, мне его так и не представили.

– А… если увидишь такого диковатого небритого типа в растянутой майке и с отсутствующим взглядом, который пройдет мимо тебя, не заметив, можешь подойти, вынуть из его уха наушник и сказать “Здравствуйте, мистер Вилс, у меня сломался градусник”. Или что у тебя там может сломаться? В общем, это наш бортинженер, мой дядя Роберт. То есть на самом деле, конечно, он муж моей тети Лиспет. Кстати, Лиспет у нас присматривает за детьми, а еще она официально медсестра, так что если вдруг тебе понадобится помощь… ну, я не знаю, с чем. К примеру, если нас всех разорвет на кусочки инопланетный монстр и ты не будешь знать, в каком порядке складывать этот паззл, Лиспет наверняка поможет тебе разобраться и будет подавать нужные конечности для пришивания.

– Учту, – серьезно кивнул Андрей, открыв один из шкафчиков и по-хозяйски окидывая взглядом его содержимое. – Слушай, а Макс – он правда твой брат? Вы не очень-то похожи.

“Не очень похожи” – слабоватое определение на самом деле. Брат и сестра довольно забавно смотрелись рядом: маленькая, крепко сбитая, хоть и неплохо сложенная Карен и могучий, как гора, Макс, которому она едва доставала макушкой до подмышки. При этом девушка казалась юркой и подвижной, как ртутный шарик, с живым лицом, на котором эмоции сменяли друг друга со скоростью света. Говорила она еще быстрее, обстреливая собеседника словами, как пулеметной очередью. Навигатор же выглядел невозмутимым, как все та же гора, и с первого взгляда мог даже произвести впечатление этакого неповоротливого увальня. И разговаривал неторопливо, с паузами, будто тщательно обдумывая каждое слово