Тробблинсы. Шкатулка с секретами - Наталья Сергеевна Филимонова

и взвешивая – достойно ли оно быть произнесенным? Правда, вот волосы у них были одинаковыми – темно-каштановыми, волнистыми, коротко стрижеными. И глаза у обоих карие.

– Двойняшки вообще-то, – второй пилот наморщила нос. Этот вопрос задавали все новые знакомцы. – Я в маму пошла – такая же мелкая, а братишка в папу. Хотя папу он даже перерос, причем во всех направлениях. Вот Шон, кажется, еще не определился, на кого собирается быть похожим.

– Понятно, – врач развернулся и окинул девушку каким-то по-новому оценивающим, профессиональным взглядом.

– В целом, я готов приступить к своим обязанностям. Думаю, стоит начать с историй болезни, а…

Дверь без стука распахнулась. За ней стоял мрачный Шон.

– Ты здесь, – невежливо ткнул он пальцем в Андрея, и тот был вынужден растерянно, но утвердительно кивнуть. Ведь не поспоришь! А мальчик напористо продолжил, – ты должен подписать ветсправки для Молли, Джинджер и Констанции!

– Э-э-э… – парень обернулся к Карен, молчаливо требуя пояснений.

– Питомцы Шона, – она пожала плечами с таким видом, будто это само собой разумелось.

– Послушай, Шон, – доктор даже присел на корточки, чтобы не разговаривать с собеседником сверху вниз. – Ты ведь понимаешь, что я не ветеринар?

– Неважно! – фыркнул мальчишка. – Никто в эти бумажки не смотрит. Просто подпиши и поставь печати, чтоб не просроченные! А то нас в следующем порту на выгул не пустят.

Бумагу как носитель информации, конечно, никто не использовал уже много столетий – за исключением нескольких слаборазвитых цивилизаций и просто чудаков вроде авалонцев. Но название “бумаги” как-то надежно закрепилось за любой документацией.

– При космопорте точно есть ветстанция, я уверен…

– Есть, – мрачно подтвердил ребенок. – Прямо напротив нас. Я только что оттуда. Там все разбежались, а Макс не успел никого поймать.

– Надо было меня брать с собой! – прицыкнула языком Карен. Вечно вот так: пока ты уныло выгуливаешь новичка по кораблю, кто-то весело гоняет по космодрому ветеринаров!

– Что значит – разбежались? – изумился Андрей. – Рабочий день еще…

– Они всегда разбегаются, – терпеливо пояснил Шон, как нечто само собой разумеющееся. – Но когда удается кого-то поймать, он обычно сразу ставит печати и все продлевает.

– То есть ты хочешь сказать, – еще больше напрягся врач, качнувшись с носков на пятки, – что твоих питомцев никто не осматривает? А прививки?

– Нет. А зачем? Они в порядке.

– Да это же попросту опасно! – вот теперь Андрей по-настоящему рассердился. Он даже снова поднялся на ноги и принялся расхаживать по медотсеку, бурно жестикулируя руками. – Собаки могут быть разносчиками множества заболеваний, в том числе представляющих опасность для человека! Тем более – если ты гуляешь с ними по космодромам разных планет. Меньшее, чего можно ожидать, – это обычная глистная инвазия. А может быть, заметь, необычная! Ты знаешь, что кишечные паразиты с некоторых планет способны прогрызать человеческие органы? Потом они, конечно, сдохнут, человеческий белок им не подходит, но тебе от этого легче не станет. А инфекции?! А…

– У Джинджер нет глистов! – возмущение Шона можно было черпать ложками.

– Эй-эй! – Карен подняла ладони перед собой. – Не запугивай ребенка! Что он, по-твоему, может сделать? Ветеринары правда вечно разбегаются при виде Молли! И глистов у нее нет. И у Джинджер тоже… вроде бы.

– Так, – Андрей остановился, что-то мысленно прикидывая. – Давай-ка ты сейчас, по крайней мере, приведешь их ко мне. Мы хотя бы прогоним твоих собак через сканер, удостоверимся в отсутствии паразитов и инфекций. И я постараюсь до отлета добыть вакцины для комплексных ветпрививок. Как раз сразу выясним вес…

– Ладно, – Шон покладисто кивнул и развернулся.

– Эм… – Карен ковырнула пол ногой, – ты уверен, что это хорошая идея?

Все-таки она ставила на целую неделю!

– А что не так?

Ответ на свой вопрос Андрей получил несколько минут спустя, когда дверь медотсека снова без стука распахнулась. В коридоре стоял Шон. По правую сторону от него подпрыгивала на месте, как йо-йо, нетерпеливо потявкивая и взмахивая безразмерными ушами, мелкая рыжая такса Джинджер. Ошейника на ней не было. А вот в левой руке мальчик держал тонкий поводок от шлейки. Шлейка, разумеется, красовалась на Молли.

Несколько секунд доктор просто молча смотрел на открывшуюся картину, не шевелясь и не двигаясь с места.

Шон, Джинджер и Молли с неменьшим интересом смотрели на него.

– Карен, – Андрей медленно повернул голову и как-то неестественно спокойно уточнил, – скажи, мне кажется или твой восьмилетний брат в самом деле привел на шлейке крокодила в наморднике?

– Ну, – Карен легко пожала плечами, – если бы Молли была без намордника, ты бы наверняка немного забеспокоился, верно?

Ветеринаров на портовых станциях вообще-то не так просто напугать. Люди каких только питомцев не таскают с собой по космосу. Но опасных хищников обычно все-таки держат в клетках. Или при них хотя бы имеется хозяин, способный в случае чего скрутить своего любимца и не дать ему откусить от доброго доктора что-нибудь нелишнее. Маленькие дети редко водят с собой взрослых крокодилов на хлипких поводках.

Впрочем, огромные пауки неизвестного науке вида на свободном выгуле тоже, пожалуй, встречаются не так уж часто. Констанция обычно дополняла впечатление для тех, кого недостаточно взбодрила Молли.

– Ага-а… – все так же спокойно протянул Андрей, не столько соглашаясь с девушкой, сколько подытоживая собственные выводы. – Ага. С намордником мне, конечно, значительно спокойнее. Что ж…

Глава вторая. Безумные Тробблинсы

Запись в бортовом журнале космического судна “Пандора”

Полтора года назад

“…Охо-хо, так о чем это я?

Ах да. Дедулин юбилей.

В общем, собрались тогда практически все. Правда, малыш Тоби был еще только в проекте, тетя Лиспет ходила с огромным пузом наперевес, все время держалась за поясницу и макала сосиски в варенье. Сейчас-то мы бы и глазом не моргнули – подумаешь! Вот когда дядя Генри макает провода в антифриз и жует это, закатывая глаза… мда. Ну, тогда мы еще не были такими закаленными и на тетю старались просто не смотреть за обедом.

Без Тоби и Роба нас вышло одиннадцать человек.

Да-да, теперь нас тринадцать. Один особо нервный доктор из тех, что с нами летали, уверял еще, что это дурной знак. Мол, он должен был сразу нас посчитать и бежать куда бы подальше. Ну, ему-то точно, пожалуй, стоило. Он потом еще просил высаживать его сразу у санатория, планировал нервы подлечить.

Так вот, в гостиной у деда мы набились, как селедки в бочке, все время казалось, что кто-то сидит у тебя на голове и болтает ногами.

– Ха! Явились, наконец! – сказал тогда дед