Крымский перелом - Эдуард Тен

А это упоминание о трагических событиях в Лондоне… Ротшильд нахмурился.

— Неужели князь имеет прямое отношение к убийству Гамильтона? Впрочем, английские партнёры давно подозревают российские спецслужбы. И теперь я почти уверен, что их подозрения оправданны.

Барон на мгновение пожалел, что дал втянуть себя в эту авантюру с имуществом Герцена. Кто он для него? Никто. А вот возможные неприятности, которые могли последовать… Они были совсем ни к чему. В возможностях князя Ротшильд не сомневался ни на минуту.

Он покачал головой.

— Что ж, будем считать, что мы поняли друг друга.

Барон аккуратно убрал пупса в пенал и поставил на видное место в коллекцию. Письмо же он запер в сейф — туда, где хранились самые важные документы.

— Всему своё время, — пробормотал он, — всему своё время.

Он решил, что завтра же нанесёт визит княгине Ливен и попросит её передать их общему знакомому: инцидент исчерпан, и барон Ротшильд благодарит за подарок.

Глава 2

Лондон.

Александр Иванович Герцен вышел из подъезда доходного дома, в котором снимал двухкомнатную квартиру, и собрался позвать свободного кэбмена, как вдруг к нему подбежал уличный мальчишка и протянул конверт.

— Просили передать вам, сэр.

Герцен взял конверт, вскрыл его и достал сложенное письмо.

Господину Александру Ивановичу Герцену,

Милостивый государь,

настоящим письмом считаю необходимым довести до Вашего сведения, что Ваша деятельность в последнее время привлекает пристальное внимание компетентных органов Российской Империи. Ваши статьи, публикуемые в иностранных изданиях, содержат высказывания, направленные на подрыв устоев государства и дискредитацию царствующего Дома, что является недопустимым.

Обращаю Ваше внимание на то, что Ваша связь с представителями английских разведывательных кругов не является тайной. Мы располагаем достоверными сведениями о том, что Ваша деятельность координируется заинтересованными лицами за пределами России. Если Вы полагаете, что нахождение в Англии гарантирует Вам полную безопасность, Вы глубоко заблуждаетесь.

В случае, если Ваши публикации не прекратятся, нам придётся применить меры, которые будут иметь для Вас серьёзные последствия. Поверьте, я не склонен к пустым угрозам. Ваш вопрос, связанный с конфискацией имущества, останется без изменений. Это решение не будет пересмотрено ни при каких обстоятельствах.

Предлагаю Вам одуматься, пока ещё есть время.

Письмо было без подписи. Хотя к чему она? И так всё понятно, от кого.

Герцен перечитал его ещё раз, затем медленно скомкал, сунул в карман плаща и решительно зашагал, поминутно оглядываясь. На душе было тревожно.

Александр Иванович, не заезжая в редакцию, направился на Даун-стрит. В одном из зданий он быстро прошёл к знакомому кабинету.

— Здравствуйте, сэр Арчибальт.

— Что с вами? Вы не в себе? — спросил встревоженный англичанин.

— Вы… вы обещали мне полную безопасность и возврат моего имущества в России! — голос Герцена дрожал от возмущения. — Тогда что это, я вас спрашиваю?

Он достал из кармана скомканное письмо и швырнул на стол.

Арчибальт аккуратно расправил его и внимательно прочитал. Он прекрасно владел русским языком.

— Кто вам его передал и когда? — лицо англичанина стало серьёзным.

— Уличный мальчишка. Сегодня утром. — Герцен всё ещё не мог успокоиться.

— Уверяю вас, Александр Иванович, нет причин для беспокойства. Спокойно работайте, — сказал Арчибальт, пытаясь придать голосу уверенность.

— Спокойно работать? — горько усмехнулся Герцен. — У вас главу Форин-офиса убили на пороге собственного дома, а вы уверяете меня в моей безопасности?

Лицо Арчибальта мгновенно переменилось — из доброжелательного превратилось в высокомерную маску.

— Не сомневайтесь, мы не останемся в долгу. Преступники будут найдены и примерно наказаны. — Он помедлил. — Просто мы не ожидали столь подлого и выходящего за все рамки международных правил поступка со стороны Р… — Арчибальд вовремя остановился, спохватившись. — Продолжайте свою работу, господин Герцен. Мы позаботимся о вашей безопасности.

Вернувшись в редакцию журнала «Колокол», Герцен продолжал думать о сложившемся положении. Денег практически не осталось. Вопрос о возврате конфискованного имущества так и не был решён. Он полностью находился на содержании английской разведки.

Герцен не питал иллюзий и прекрасно понимал: англичане используют его в своих интересах. Он был для них инструментом, не более того. И от этого осознания становилось горько и тошно.

Кабинет министра иностранных дел сэра Пальмерстона.

Волна негодования, возбуждения и всевозможных призывов, вызванная трагической смертью Гамильтона, постепенно пошла на спад. Пальмерстону и премьер-министру удалось усмирить воинственный пыл королевы — с помощью твёрдых заверений и обещаний, что ответ обязательно последует, однако требуется время для тщательной подготовки. Известие о том, что удалось склонить Францию, Турцию и Ломбардию к участию в полномасштабной войне против России, значительно успокоило Викторию.

За столом сидели трое: сам Пальмерстон, сэр Оливер Эмерстон и Морон. На столе лежала свежая депеша из Петербурга, помеченная грифом «Совершенно секретно». Пальмерстон только что закончил её чтение и поднял глаза на присутствующих.

— Джентльмены, положение хуже, чем мы предполагали. — Он отодвинул бумагу в сторону. — Мичтон в отчаянии. СИБ буквально взяла его в кольцо. Каждый его шаг отслеживается, каждый контакт регистрируется. Он не может работать, не может вербовать, не может даже выйти из посольства без сопровождения.

— А что с его агентурной сетью? — спросил Эмерстон.

— Разгромлена, — сухо ответил Пальмерстон. — После гибели Гамильтона и провала группы Читерлейна агенты в панике. Они боятся выходить на связь, боятся, что их вычислят. Некоторые уже отказались от сотрудничества. Двое исчезли.

— Значит, Мичтон практически парализован? — уточнил Морон.

— Именно, — подтвердил Пальмерстон. — Он умоляет о помощи. Он пишет, что без поддержки его работа в России становится невозможной.

Эмерстон задумчиво потёр переносицу.

— Ситуация серьёзная. Мы потеряли не только агентуру, но и доверие к нашим методам. Если мы не предпримем что-то решительное, мы рискуем потерять Россию как поле деятельности на долгие годы.

— Что вы предлагаете? — спросил Пальмерстон.

— Нам нужны новые люди, — твёрдо сказал Эмерстон. — Люди, которых СИБ не знает. Которых нет в досье. Которые не светились в наших операциях ранее. И мы должны внедрить их в Россию так, чтобы они выглядели абсолютно легально.

— Это сложно, — заметил Морон. — Князь Иванов-Васильев создал систему, которая отслеживает всех иностранцев, въезжающих в страну.

— Значит, мы должны придумать, как обойти эту систему, — жёстко сказал Пальмерстон. — Морон,