Крымский перелом - Эдуард Тен

Она придвинулась ближе, осторожно обняла его, прижалась щекой к его плечу и, счастливо улыбнувшись в темноте, наконец-то позволила себе уснуть спокойно.

Эпилог.

Я прибыл в Зимний дворец. Илья, адъютант императора, увидев меня, встал из-за стола и открыл дверь кабинета.

— Ваше сиятельство, император ожидает вас.

Александр стоял у окна и обернулся, услышав шаги. Подошёл ко мне и, взяв за плечи, внимательно всматриваясь в лицо.

— Здравствуй, Пётр Алексеевич! Заждался я тебя. Сделанное тобой трудно переоценить. Поверь, милость моя будет щедрой. Но предстоят не менее трудные битвы на политической арене. Без тебя я не смогу достойно отстоять интересы России. Ты готов, мой друг?

Александр говорил вдохновенно, с той особенной, почти пророческой одержимостью, которая бывает лишь у людей, уверенных в своей божественной избранности. Он вещал о своём месте в истории, о всемирной миссии России, о священной жертвенности русского народа, и в каждом его слове звучала непоколебимая вера. Казалось, он сам был готов пасть на колени перед собственным величием.

Я слушал и молчал. А перед глазами, словно киноплёнка, прокручивались совсем другие картины. Кровавое месиво под Альмой, где солдаты рвали зубами, потому что руки уже не слушались. Защитные валы Севастополя, залитые дождём и кровью, где молодые офицеры погибали быстрее, чем успевали выкрикнуть команду. Лица солдат и матросов, измождённые, обожжённые порохом, с пустыми глазами, которые смотрели в небо и уже ничего не видели. И каждый раз над этим хаосом, над этой мясорубкой, над грудой разорванных тел — чей-то пафосный голос вещал о «высокой миссии», о «священном долге» и о «светлом будущем». Будущем, в котором этим мертвецам уже не жить.

А впереди — новые испытания. И не будет им конца, потому что история повторяется с пугающей регулярностью. Раз в столетие, а то и чаще, кто-то решает, что Россию пора поставить на колени, сжечь, растоптать, превратить в рабов. И мы каждый раз — падая в грязь, дерьмо, захлёбываясь в собственной крови, теряя лучших, — находим в себе силы подняться. Сплюнуть кровавые ошмётки, превозмогая боль сломанных костей, хрипло сказать сквозь сбитое дыхание: «На-ка, выкуси» — и характерным жестом отправить весь «цивилизованный мир» к чёртовой матери.

Под этим тяжёлым грузом, который я носил в себе все эти годы, помимо воли вырвалось то, что не имело ни высокого штиля, ни стройных теорий, ни политических лозунгов. Только голая, горькая правда. Я заговорил помимо своей воли:

— Высокая миссия, говорите? Священный долг? Ваше Величество, позвольте мне сказать…

Я замолчал, чувствуя, как в горле встаёт ком, и выдавил из себя слова, которые уже давно жили где-то в самой глубине моей души.

В степи, покрытой пылью бренной,

Сидел и плакал человек.

А мимо шёл Творец Вселенной,

Остановившись он изрек:

— Я друг униженных и бедных,

я всех убогих берегу,

Я знаю много слов заветных,

Я есть твой Бог, я всё могу.

Меня печалит вид твой грустный,

Какой бедою ты томим?

И человек сказал: ….Я…. русский…

И Бог заплакал вместе с ним.

Конец цикла Шайтан Иван.

Сентября 2026 года. С уважением ко всем моим дорогим читателям, Э.Тен.

Послесловие @BooksFine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @BooksFine

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

Еще есть активный чат: @books_fine_com

Если вам понравилось, поддержите автора наградой, или активностью.

Страница книги: Шайтан Иван книга 14. Крымский перелом.