Крымский перелом - Эдуард Тен

не идеальной, но вполне пригодной для поездки и продолжала улучшаться. Это дало мне возможность спокойно обдумать события в России и мире. Ко мне приходили очень краткие и непонятные для постороннего человека доклады. Например: «Все запланированные мероприятия проходят согласно вашему указанию» или «Дон Жуан выполнил взятые обязательства». ДРГ-2 выполнила все обязательства, накладка, произошедшая во время их работы, не связана с ними. Природный форс-мажор и т. д. Запланированная мной информационная война развивалась вполне успешно. В Англии и, особенно, во Франции удалось привлечь либерально настроенных журналистов и общественных деятелей. Им аккуратно передавалась правдивая информация, лишь слегка подкрашенная в нужный нам цвет, а небольшая материальная поддержка принесла неожиданно хорошие результаты. Во Франции уже открыто порицали императора за его столь неудачную войну, — конечно, если бы тамошняя публика слышала лишь о победах французского оружия над «варварами», настроения были бы совершенно иными. Нынешняя же ситуация вызывала в обществе глухое раздражение и растущее недовольство.

Активно развивалось среднеазиатское направление, укреплялись позиции на Дальнем Востоке. Соединённые Штаты, наблюдая за нашим вполне успешным противостоянием коалиции, открыто выражали нам свою поддержку и оказывали содействие в снабжении наших баз в регионе. Разумеется, не безвозмездно, но эта помощь была для нас критически необходима. В США были направлены дополнительные силы для закрепления достигнутого там успеха.

Подведя итоги своей деятельности за последние полтора года, я сделал необходимые выводы и приступил к планированию дальнейших шагов на ближайшее время.

Лондон. Букингемский дворец. Малый зал совещаний.

Королева Виктория молча слушала доклад Пальмерстона, и с каждым его словом лицо её мрачнело. Когда премьер-министр закончил, она встретила его взглядом, в котором не осталось и тени привычной сдержанности.

— Пальмерстон, — голос её звенел едва сдерживаемой яростью, — кто убеждал меня, что всё готово и всё предусмотрено? Десять лет подготовки, огромные средства, вложенные в эту войну, — и вы докладываете мне о неопределённых перспективах?..

Она сделала паузу, словно сдерживая себя, но гнев прорвался наружу:

— Где ваши победные реляции? Атака на Петербург провалена с позором. Порты Мурманск, Архангельск, Петропавловск… отбиты, и не без урона для нас. А Севастополь, который вы обещали взять за неделю, до сих пор не пал. Три месяца осады — и никакого результата! Единственное, чем вы можете похвастаться, — это Аланские острова, которые никому не нужны. Даже Швеция, которой мы предложили взять их под свою юрисдикцию, вежливо отказалась — опасается гнева Петербурга.

Королева слегка подала корпус вперёд, и в её голосе зазвучал опасный холод:

— Вы понимаете, Пальмерстон, в какое положение вы поставили Великобританию? В глазах всего цивилизованного мира мы выглядим жалкими неудачниками.

Бледный, с плотно сжатыми губами, Пальмерстон с опаской смотрел на королеву. Внутри него буквально всё сжалось от дурного предчувствия — он не сомневался, что беда надвигается, и надвигается именно на него. Последние донесения из Севастополя, рисовавшие бедственное положение экспедиционного корпуса, не оставляли сомнений: там назревала полная катастрофа, а возможно, она уже свершилась. Особую тревогу вызывало известие о том, что главнокомандующим в Крыму был князь Иванов-Васильев, решительный, непредсказуемый и крайне опасный. Этот человек не раз опрокидывал тщательно выверенные планы и расчёты Форин-офиса, и теперь Пальмерстон с горечью понимал — история повторяется.

Первый лорд Адмиралтейства опустил глаза к столу и не проронил ни слова. Ему нечего было сказать.

— Разрешите, Ваше Величество? — негромко спросил Оливер Эмерстон, заместитель министра.

Королева коротко кивнула.

— Ваше Величество, позволю себе озвучить некоторые обстоятельства, которые, как мне представляется, не были в полной мере доведены до вашего сведения.

В глазах Виктории мелькнул слабый интерес.

— Ваше Величество, — продолжил Эмерстон, — поскольку французский контингент более чем вдвое превосходил наш, маршал Сент-Арно фактически принял на себя негласное командование всем экспедиционным корпусом. Возражения и несогласие наших командиров с его действиями он попросту игнорировал и принимал решения единолично. Чтобы избежать раскола в управлении, наши командиры вынуждены были подчиниться его приказам. Победа при Альме стала возможной лишь благодаря самоотверженной атаке нашей кавалерии, понёсшей тяжелейшие потери, и отчаянному штурму гренадеров Вашего Величества. Однако маршал Сент-Арно приписал все лавры исключительно себе.

Он выдержал короткую паузу и добавил с нажимом:

— Прошу также принять во внимание, что наш флот, безраздельно господствующий в Чёрном море, действует безупречно. Русские эскадры заперты в портах, наши корабли активно поддерживают сухопутные силы с моря. И потому, осмелюсь заметить, было бы несправедливо возлагать все неудачи на нас. Османские войска потерпели ряд серьёзных поражений на Кавказе и потеряли Карс. Участие сардинского контингента, по сути, вообще не оказало влияния на ход событий. Все члены коалиции в равной мере несут ответственность за неудачи, постигшие нас в ходе кампании.

Королева задумалась, слегка прищурившись, обдумывая услышанное. Пальмерстон бросил на Эмерстона быстрый, полный благодарности взгляд — спасательный круг был подан.

— Пальмерстон, почему вы не докладывали мне об этом?

— Ваше величество, простите меня, но я посчитал это не достойным вашего внимания.

— Напрасно Пальмерстон, напрасно… Что происходит при дворе императора Наполеона? — усмехнулась Виктория. Лицо её разгладилось. Возможно она нашла выход из столь неприятного положения.

Париж. Лувр. Кабинет императора Наполеона III.

Докладывал военный министр Жан-Батист Флибер. Присутствовали президент Совета Франсуа Базен и министр иностранных дел Александр Колонна-Валевский.

— Ваше Императорское Величество, по последним сведениям, положение нашего контингента в Крыму становится критическим. Нехватка провизии, боеприпасов и зимнего обмундирования фактически парализовала войска. Они небоеспособны.

— Как такое могло случиться, Флибер? — голос императора прозвучал холодно и жёстко. — Вы же докладывали, что всё продумано до мелочей и идёт строго по плану.

— Русским удалось перебросить в Крым свежие резервы, — ответил Флибер, стараясь держаться ровно, но в голосе уже проскальзывала растерянность. — Они захватили и разгромили наши склады с провизией и боеприпасами в Балаклаве. Армия осталась практически без всего. Что происходит в данный момент, я, к сожалению, не знаю. Однако, по всей видимости, нам следует готовиться к самому худшему.

— Ваше Величество, — вмешался президент Совета Базен, и его голос прозвучал настойчиво, почти резко. — Эта кампания уже обошлась казне невероятно дорого. Дальнейшее финансирование грозит обернуться серьёзными бюджетными проблемами. Откровенно говоря, Ваше Величество, я не вижу ни одной разумной причины продолжать эту войну, которая для нас попросту бессмысленна. Мало того, что мы выставили самый многочисленный контингент и несём колоссальные расходы, — нам ещё приходится кормить и снабжать англичан и всех остальных союзников.

— Чёртовы англичане! — прорвало императора. — Втянули