Охота на наследницу - Холли Рене

Еще одна ложь ради маленькой предательницы.

Я не должен лгать ради нее. Меня вообще не должно заботить, где она сейчас, но ведь, черт побери, заботит.

Отец посуровел.

– Долго она не протянет. Мы найдем ее. Не остановимся, пока не схватим ее и не вернем сюда.

– Да.

Я согласился с отцом впервые за очень долгое время. Да, я собираюсь найти ее – да только вот не собираюсь возвращать.

Глава 2

Верена

Ноги протестующе кричали, когда я взбиралась на очередной крутой холм. Пот лился по лбу, щипал глаза. Но все это ничто по сравнению с ноющей болью, крутящей живот так, что перехватывало дыхание.

Я знала, что долго мне не продержаться, что нужно найти укрытие и еду прежде, чем изнеможение и голод одержат надо мной верх. Три дня я шагала без отдыха и пищи, и теперь тело яростно протестовало.

Но я продолжала двигаться, медленно, осторожно, озирая горизонт в поисках признаков цивилизации. Вдалеке в воздух поднимались тонкие столбы дыма, и означать это могло лишь одно: там деревня.

Я ускорила шаг, спускаясь по склону. Сердце колотилось от надежды и предвкушения. Дым становился все гуще, все заметнее.

Останавливаться рискованно, но если я в ближайшее время не найду что-нибудь перекусить, риск только увеличится.

Не так давно я попыталась подстрелить из лука кролика, но потерпела сокрушительную неудачу, не знаю уж, то ли из-за того, что мне трудно было свыкнуться с идеей необходимости отнять чью-то жизнь, то ли из-за элементарного недостатка опыта.

А может, из-за того, что мысли мои постоянно возвращались к Дейкру. К тому, как он касался меня, когда учил пользоваться луком.

Так или иначе, но я осталась без кролика и с растущим чувством голода.

Я была все в тех же кожаных доспехах, в которых покинула потаенный город. В которых покинула Дейкра. По этой одежде все сразу поймут, что я не обычная путешественница. Я выгляжу так, словно принадлежу восстанию. Восстанию, которое, уверена, уже ищет меня.

Он ищет меня.

Мой отец – враг восстания. А теперь и я стала их врагом.

Деревня угнездилась в маленькой лощине. Разрозненную кучку домов окружал густой лес. Над трубами вился дымок, и до меня доносились тихие голоса.

Приблизившись к поселку, я замешкалась в нерешительности. Сердце дико колотилось в груди.

Я шла, опустив голову, стараясь смешаться с толпой деревенских, занимающихся своими повседневными делами. Пожилая женщина, склонившаяся над грядкой с овощами, с руками, измазанными той же грязью, что и ее драный фартук, бросила на меня взгляд, когда я проходила мимо, и наши глаза на миг встретились. Потом я поспешно потупилась.

Я не хотела проблем; мне просто нужна была еда и пара минут отдыха, чтобы поразмыслить, что мне делать дальше.

Шаги отдавались эхом, разносящимся по узким извилистым улочкам, и каждый шаг напоминал о растущей в животе боли. Я шла на самый густой столб дыма – ноги сами несли меня к его источнику. Дверь таверны оказалась приоткрыта, маня обещанием пищи и отдыха.

Я вошла внутрь, и меня тут же накрыли теплые затхлые запахи эля и пота. Плохо освещенная комната, уставленная скудно накрытыми столами, полнилась тихим гулом разговоров. Я осмотрелась.

За стойкой, протирая ее, стоял крупный мужчина, заросший буйной бородой. Глянув на меня с любопытством, он вернулся к клиенту, сидящему на старом высоком табурете, упираясь локтями в стойку, – кажется, только это и удерживало его в вертикальном положении.

Глубоко вздохнув, успокаивая расшалившиеся нервы, я неловко двинулась к бару, пытаясь скрыть дрожь в руках и неуверенность.

С бешено колотящимся сердцем я отодвинула табурет и села.

Сунула руку в карман, нащупав единственную оставшуюся у меня монету. Сегодня я потрачу ее.

– Чем могу служить? – Трактирщик остановился напротив меня, положив грубые руки на стойку, и откашлялся, привлекая мое внимание. Я подняла на него взгляд. Тонкие морщинки вокруг глаз, морщинки, порожденные улыбкой, казались неуместными на этом зловещем бородатом лице.

– Чем могу служить? – грубовато повторил он, постаравшись, впрочем, смягчить тон.

Я нервно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Так, мне нужна еда.

– У вас есть что-нибудь поесть? – осторожно, едва ли не шепотом, спросила я.

Косматые брови трактирщика сошлись на переносице; взгляд его скользнул по мне, определенно оценивая, что я за штучка.

– Поесть? Могу предложить рагу и вчерашний хлеб.

Охваченная облегчением, я выложила на прилавок монету.

– Этого хватит?

Он крепко ухватил меня за руку. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Мозолистые пальцы прижались к поддельной метке восстания, которую я вытатуировала по глупости.

Метке, которая привела меня к нему.

Трактирщик взглянул на метку, и сердце мое неистово забилось о ребра. Я могла только гадать, какие мысли проносятся сейчас в голове этого человека, сжимающего мое пульсирующее запястье.

Знает ли он, что я в бегах? Знает ли, кто я на самом деле? Я боялась, что повстанцы объявили на меня охоту, и слухи об этом уже разлетелись по деревням.

Мягким, но властным жестом мужчина протянул мне свою руку, повернул ее – и на запястье мелькнули выцветшие линии его собственной метки. Теперь я разбиралась и в замысловатом узоре, и в его значении.

Глядя на метку на его коже, я, казалось бы, должна была почувствовать себя защищенной, но нет – тяжелая волна страха накрыла меня.

Дейкр забрал то, что стало для меня почти что домом, превратив это в нечто жестокое и неумолимое. Теперь скрытый город предпочитал увидеть меня мертвой. Как и мой отец.

У меня защемило в груди. Я смотрела на метку мужчины – и видела предательство Дейкра. И свое предательство.

С первой нашей встречи он называл меня маленькой предательницей, и он был прав. Я все время предавала его.

Но я не могла доверить ему правду.

Он был сыном восстания, а я – дочерью всего, против чего они борются. Мы были рождены и выращены, чтобы быть врагами, чтобы никогда не доверять друг другу.

Трактирщик наклонил голову к плечу, внимательно изучая меня. Мне было неловко под его пристальным взглядом. Он словно видел меня насквозь, разоблачал все мои тайны и страхи. Я поежилась; очень хотелось убежать.

Но есть хотелось еще больше.

– От кого ты бежишь? – спросил мужчина, нарушив повисшее между нами напряженное молчание.

Сердце ушло в пятки, а по телу разлилась паника.

Не раздумывая, я вскочила и начала пятиться прочь от трактирщика. Рука инстинктивно