Без страха и упрёка 4 - Андрей Борисович Земляной

Берия выбрал столик в углу, однако не отдельный кабинет. Его было видно от входа, и любой посетитель мог убедиться, с кем он разговаривает. Слышать разговор было труднее: ближайшие соседние столы оставались пустыми и только метрах в пяти одиноко сидел мужчина в сером штатском костюме, с газетой, чашкой кофе и нетронутым стаканом минеральной воды, и Алексей не сомневался, что газета интересовала того меньше, чем весь зал.

Лаврентий Павлович тоже был в тёмном штатском костюме без наград и регалий и. когда Алексей подошёл, он радушно встал и протянул руку.

— Доброе утро, товарищ Штурмин, — сказал Берия. — Благодарю, что приехали.

— Здравия желаю, товарищ генеральный комиссар.

— Садитесь. Чай, кофе? И можешь обращаться ко мне просто «товарищ Берия»

— Чай, если можно.

Берия сделал знак официанту. Тот поставил на стол чайник, две чашки, тарелку с тонко нарезанным сыром корзинку с печеньем и сразу отошёл.

— Вы удивились месту встречи, — сказал Берия.

— Да, товарищ Берия. И «удивился» ещё мягко сказано, но чуть подумав, я оценил.

— Хорошо. Значит, мой замысел был понят. Я действительно мог пригласить вас к себе, но вызов к наркому внутренних дел в служебный кабинет всегда остаётся вызовом к наркому как его ни называй. Здесь всё проще. Всё вроде как неофициально, но никто не слышит, о чём мы говорим, и свидетелей нашей беседы достаточно, включая двух полковников из оперативного управления Генштаба.

— Вы хотите, чтобы именно так её и воспринимали?

— Хочу, чтобы именно так её воспринимали вы, — ответил Берия. — Мнение статистов меня не интересует.

Он налил чай сначала Алексею, затем себе. Сделал это сам, не подзывая официанта.

— Я прочитал всё, что удалось собрать о вашей работе за последние месяцы, — продолжил Берия. — Не о боевых операциях. Их разбирали Генеральный штаб и наши люди. Меня интересовало другое. Радиостанции, которые должны быть у каждого бойца. Разгрузки, бесшумное оружие и направленные мины, в общем конечно интересные изделий, но ничего революционного. А вот противобункерные бомбы и бомбы объёмного взрыва, это действительно революция в военном деле.

— Над всем этим работали разные специалисты, — сказал Алексей.

— Теперь, да, работают. Но до встречи с вами большая часть специалистов объясняла в том числе и мне, почему этого делать никак нельзя, не нужно или преждевременно. Могу как-нибудь дать вам почитать ответ одного очень известного академика, доказывавшего что получить объёмный взрыв в поле, невозможно. А вот после ваших рисунков и рапортов, он же стал объяснять, почему без этого невозможно обойтись. Вы совершенно невероятно умеете менять точку зрения учёных и конструкторов, и делаете это легко, словно лет пятьдесят этим и занимались.

— Не всегда, конечно. — Алексей усмехнулся. — Скорее это всё так выглядит снаружи.

— Но достаточно часто, чтобы возник вопрос.

Алексей положил ложку на блюдце, и спокойно улыбнулся.

— Какой именно?

— Не тот, что вы ждёте, — ответил Берия с коротким смешком. — Я не собираюсь спрашивать, кто вы на самом деле, и как оказались здесь. На этот вопрос уже пытались ответить люди, считающие себя профессионалами и ответа они не нашли. Моя жена сформулировала лучше. Нино назвала вас Робинзоном, имея в виду, что человек оказался на необитаемом острове и начинает заново устраивать знакомую ему жизнь из того, что есть под рукой. Она сказала это после одного вечера. Я крутил эту мысль в голове несколько месяцев, и пришёл к тому, что происхождение Робинзона и история его появления на острове абсолютно не важно, а вот содержимое его головы, резко наоборот, — сказал Берия. — Особенно во время войны, а война у нас фактически происходит постоянно.

Берия замолчал как видно подбирая слова.

— Вы неоднократно знали, какое решение в итоге окажется правильным, до того, как закончились расчёты и испытания. Иногда объясняли подробно. Иногда давали направление и отходили в сторону. Я не требую объяснить, откуда берётся такая уверенность. Мне нужно другое.

Он достал из внутреннего кармана сложенный вдвое лист и положил перед Алексеем.

— Прочтите.

На листе было всего несколько строк, написанных от руки простым карандашом.

'Лаврентий.

Пригласи т. Штурмина на неофициальную беседу и поговорите с ним по тем вопросам, которые мы обсуждали. Если отвечать не захочет — не настаивай.

И. Сталин'.

Алексей перечитал записку и вернул её Берии.

— Надо же. Инициатива товарища Сталина. — Произнёс он, покачав головой.

— Да. Форму встречи выбрал я, а товарищ Сталин согласился.

Берия убрал лист во внутренний карман и несколько секунд поправлял край пиджака, словно давая Алексею время осмыслить увиденное.

— Товарищ Штурмин, я пойму, если вы не сможете ничем помочь, — сказал он. — На моём крайне положительном отношении к вам это никак не отразится и этот разговор не будет иметь для вас никаких отрицательных последствий. Я понимаю, что вы уже делаете для страны больше, чем от вас вправе требовать. Но есть вопросы, которые мне хотелось бы прояснить. И мне почему-то кажется, что вы можете это сделать.

— О каких вопросах идёт речь?

Берия поднял руку и мужчина с газетой, вроде как всецело поглощённый статьёй о намолотах в освобождённых районах встал и подошёл с тонким кожаным портфелем, поставил его возле Берия и снова занял своё место, уткнувшись в газету.

Лаврентий Павлович открыл портфель небольшим ключом. Внутри лежало несколько тонких картонных папок без названий и на каждой имелся только номер и красная полоса по правому верхнему углу.

— У вас оформлен допуск к сведениям особой важности, — сказал Берия. — Но даже при таком допуске документы не дают читать просто из любопытства. Поэтому сначала я объясню, что именно находится перед вами.

Он вынул верхнюю папку.

— Это материалы нашего наркомата. Точнее, внешней разведки. Сведения о работах, которые ведутся в Англии и, возможно, в Соединённых Штатах. Использование атомной энергии урана в военных целях.

На этот раз Алексей не сумел полностью скрыть реакцию. Взгляд задержался на папке на долю секунды дольше, чем следовало.

Берия заметил.

— Значит, название вам знакомо, — сказал он.

— О делении урана писали до войны в открытой печати, — ответил Алексей, пожимая плечами.

— О делении — писали, но чисто в теоретическом ключе. А о создании бомбы на этом принципе конечно же