Без страха и упрёка 4 - Андрей Борисович Земляной

Он положил папку перед Алексеем, но не открыл.

— Работы у нас уже идут, — продолжил Берия. — Создана Лаборатория номер два Академии наук, научное руководство возложено на Курчатова, обеспечение — на Первухина и Кафтанова. Летом Государственный Комитет Обороны отдельно распорядился расширить поиски и добычу урана, в августе поручил проектирование диффузионной установки, а наш наркомат добывает информацию отовсюду. То есть люди назначены, решения приняты, работы начались. Я хочу понять другое: соответствует ли размах работ самой задаче и где мы уже теряем время.

Он вынул из портфеля ещё три папки и положил рядом. Одна была заметно толще остальных.

— Здесь другие направления, — сказал Берия. — Реактивные двигатели, новые средства обнаружения самолётов и электронные вычислительные устройства. Возможно, часть сведений преувеличена. Возможно, мы недооцениваем самое важное. Я хочу услышать ваш совет не по отдельному прибору, а в целом: что нельзя упустить сейчас, даже если результат понадобится не в этой войне.

Алексей посмотрел на четыре папки. Внешне они ничем не отличались от десятков штабных дел, которые он видел ежедневно. Серый картон, завязки, номера. Всё, что очень скоро принципиально изменит вторую половину века, пока помещалось между чайником и тарелкой с сыром.

— Начну с самого важного. — Алексей взял папку уранового проекта.

Он развязал тесёмки и вчитался в текст. Сверху лежала краткая справка, ниже — разведдонесения, выписки из довоенных научных работ, с комментариями и копия распоряжения ГКО. На полях стояли вопросы, написанные рукой Берии. Несколько мест были подчёркнуты дважды.

Материалы оказались лучше, чем он ожидал, и хуже, чем требовалось даже для самых начальных работ. Разведка правильно оценивала возможность цепной реакции и военное значение. В справках встречались упоминания урана — 235, замедлители, критическая масса, разделение изотопов. Из отдельных опытов уже складывалась программа, но программа лабораторная. Учёные рассчитывали установки, разведчики добывали сведения, а наркоматы получали задания и переносили сроки. А за границей, судя по донесениям, лабораторная задача уже превращалась в промышленную.

Он перелистнул страницу, затем ещё одну. Берия не торопил. Официант заменил остывший чайник и ушёл, не сказав ни слова.

Алексей дошёл до приложения со списком советских специалистов. Некоторые фамилии были ему знакомы, другие он видел впервые. Первым стоял Курчатов — научный руководитель работ и начальник Лаборатории номер два. Следом шёл перечень привлечённых институтов, конструкторских групп и наркоматов. На полях напротив нескольких строк Берия написал одно и то же слово: «Срок?»

— Когда составлена эта справка? — спросил Алексей.

— Последние дополнения внесены вчера, — ответил Берия.

— Курчатов получает всё, что запрашивает?

— Не всё. И не в те сроки, которые указывает.

— Сырьё?

— Поиски и добыча организованы. Производство урановых солей тоже. Но фактические объёмы пока ничтожны.

— Разделение изотопов?

— По диффузионной установке решение принято в августе. Группа создана, проектирование началось. До работающей установки далеко.

— Ещё один путь рассматривают?

Берия чуть наклонил голову.

— Какой путь?

— Получение нового элемента в урановом котле, — сказал Алексей. — В материалах это направление упоминается, но ему отведено несколько строк. Его нельзя считать запасным и откладывать до окончания работ по разделению изотопов.

— Курчатов писал о трансуранах, — заметил Берия.

— Значит, он понимает. Тогда вопрос не в физиках, а в том, дадут ли им вести оба пути одновременно.

Алексей вернулся к началу справки, ещё раз просмотрел оглавление и закрыл папку.

— Товарищ Берия, бомбу создать можно и нужно, — сказал он. — Это не вопрос веры и не вопрос далёкого будущего. Вопрос в том, кто сделает её первым и сколько сил государство готово потратить, чтобы не оказаться вторым.

— Сколько?

— Пока никто не посчитает точно. Но это не работа одной лаборатории. Даже не работа одного наркомата. Придётся создавать новую отрасль промышленности, причём сразу в нескольких вариантах, потому что заранее выбрать единственно правильный невозможно.

Берия придвинул к нему чистый лист из папки и положил рядом карандаш.

— Я слушаю.

Глава 2

Сломив яростное сопротивление окружённых войск, войска Степного фронта вошли в город Севастополь!

Отдельные очаги сопротивления еще существуют, но город в целом очищен от еврофашистских захватчиков.

Пока бойцы окончательно очищают город уже началось восстановление городского хозяйства и энергоснабжения. Военные инженеры и приданные им бригады, возвращают свет и тепло в дома советских граждан, и недалёк тот день, когда о варварском нашествии будут напоминать лишь золотые таблички с именами героев — защитников и освободителей города русской воинской славы.

Илья Эренбург «Крым — Наш!» 21 октября 1943 года

«Арагви». Тот же день

Алексей не сразу взял карандаш. На белом листе, придвинутом Берией, не было ни номера, ни грифа[1], и именно эта подчёркнутая чистота заставляла отнестись к нему серьёзнее, чем к лежавшим рядом папкам с красными полосами. Он повернул карандаш между пальцами, посмотрел на оставшийся в чашке чай и только после этого поднял глаза.

— Прежде чем я начну, Лаврентий Павлович, давайте договоримся об одном: я не физик, не химик и тем более не специалист по атомному ядру. То, что я помню, — это обрывки знаний обычного образованного человека, читавшего популярные статьи, смотревшего передачи и который не особенно задумывался, пригодится ли ему когда-нибудь прочитанное. Я могу подсказать направление и нужное слово, иногда — общий принцип, но каждую мою фразу придётся проверять у специалистов.

Берия откинулся на спинку стула, придерживая ладонью полупустой стакан с боржоми, и несколько секунд разглядывал Алексея поверх стёкол пенсне; затем уголок его рта чуть дрогнул.

— Второго Курчатова я от вас и не жду, товарищ Штурмин. Мне нужно понять, о чём спросить первого. Пишите.

Алексей наклонился над листом и крупно, оставляя между буквами непривычно большие промежутки, написал: «Гексафторид урана». Подумав, поставил рядом вопросительный знак.

— Почему вопрос? — тут же спросил Берия.

— Потому что в самом слове я уверен, а в технологии его получения и обращения — нет. Помню, что это соединение можно перевести в газообразное состояние и в таком виде использовать для разделения изотопов урана. Оно, насколько я понимаю, нужно и при диффузионном, и при центрифужном способе, так что, если ваши химики ещё не занимаются гексафторидом, им надо заняться немедленно. Но как его получают, какие там температуры, материалы, коррозия и очистка, я вам не скажу.

Берия придвинул лист ближе, прочёл написанное ещё раз и постучал ногтем по формуле.