Хорошие новые дни - Фриц Ройтер Лейбер

об этих блестящих ползующих космических существах, которые поедают серый край бесконечности, выгрызая себе путь к нам с концов вселенной, как в эту секунду сверху тяжеленный кусок, без сомнений отвергнутый нежной пищеварительной системой одного их аппаратов, словно метеор с грохотом свалился вниз всего в четырёх футах от нас, образовав большую вмятину в твёрдой земле и породив гейзер пыли. Человек-жук бросился бежать со всех ног, а я, вступив под навес, крикнул ему:

– Держись теперь подальше от нас, маленький чинуша, и не беспокой Ма больше. Она слишком крупная для тебя, но пускай это не станет причиной твоей печали. Смотри на неё, как на пришельца из более суровой, более жестокой эпохи – как на герцогиню, попавшую не в своё время.

Не успел я вернуться на кухню, где Ма с Белобрысым болтали, попивая кофе, как из шкафа-кровати вышла Элли, жена Дика, при полном параде с яркими чемоданами в руках и со злым сумрачным видом на лице. Она сказала:

– Послушайте вы все, я не буду повторять это дважды. Я бросаю это одно-рабочее неблагополучие и собираюсь вернуться к моему предыдущему мужу, у которого было три работы и которого я бросила, подумав, что мне будет лучше вступить в ваш дом с безумно гордым, ленивым и храпящим поэтом.

И она прошагала мимо меня, пнув серебряную пружину, которая снова зацокала в ответ.

– Меган, позволь ей уйти, раз она не смогла оценить Принца Личностей, – сказала мне возвышенным тоном Ма – её лицо вновь приобрело женственный ярко-розовый оттенок. Но лично я бы пошёл следом за Элли и поспорил с ней, так как Дик не заслуживал того, чтобы его бросили, когда он только что опустился на самую нижнюю ступеньку, хотя, конечно, она бросала его именно за это, пока сама не зная того, – эта ревнивая не имеющая работы жёнушка. Но прямо в данный момент кто же должен был появиться в дверях, как не мой старший брат Том со своей широкой улыбкой, огромными плечами и аурой преуспевающего трёх-работника – а может уже и четырёх-работника, – который сразу начал говорить:

– Привет, Ма. Элли снова бросила Дика? Что это там за коротышка торчит снаружи? Снова пришёл чиновник из жилищного управления, чтобы вытащить тебя из этой смертоносной ловушки? Привет, Белобрысый. Нет, не надо кофе, Ма. Я хочу только переговорить с Меганом. У меня есть кое-что для этого парня.

Я, конечно, догадывался в чём дело, но в это время мои руки и колени были заняты – я сгорбился, опять приспосабливая пружину на дверцу холодильника – это занятие, полагал я, могло растянуться на весь день. Но тут я почувствовал нежное прикосновение когтей Ма к моему плечу, она выпрямила меня и сказала:

– Белобрысый это приделает, Меган.

Затем эти любящие когти усадили меня за стол как раз напротив синего флексо, поставили передо мной чашку с дымящим кофе. Чтобы придать мне бодрости, Ма всыпала в мою чашку щепотку декси (я видел её).

  

Всё это время я главным образом думал: «Какую же это работу он сейчас нашёл, что она настолько плохая, что он сам не хочет ею заниматься, а собирается предложить мне?». Должно быть, она была очень скверная. По последним подсчётам у Тома были три работы: шлифовка зеркал для астрономов-любителей, так как у них не было времени заниматься этим самим, – это раз, продажа розничным торговцам сигарет из кукурузных рылец, которые не вызывают рака, но с настоящим вкусом смолы и никотина – это два, и ответ на телефонный звонок в тот момент, когда ответ робота-автомата вызовет появление у звонящего недопустимой степени ярости – это три. В любом случае, у него была третья работа, так как на шее висел телефонный аппарат.

– Меган, – сиял он, – живя в чисто девичьей компании вдохновляющих ангелов, нет ничего чудеснее, чем любовь к брату. Я заимел кое-что великолепное для тебя. Между прочим, у меня уже есть четвёртая работа – я путешествую в женском белье, которое светится в темноте.

Так как Ма в восхищении от этой новости встала, забыв обо мне, я огляделся с целью улизнуть отсюда, но путь к двери, ведущей к свободе, блокировал Белобрысый, занявшийся установкой пружины на дверцу холодильника, весьма довольный своей вознёй, как какой-то древний таракан (кстати, один как раз полз по его ноге). Ма, всё ещё счастливая от этой новости, бросив на меня строгий полицейский взгляд, схватила большую чашку с кофе и, хрипя как вулкан, понесла её в кровать-шкаф – либо разжечь поэтический гений Гарри, либо поднять этого лентяя на ноги.

– Меган, – опять начал Том, но тут зазвонил его телефон на шее, Том ответил, и я услышал что-то похожее на рассерженный гул ос. Том слушал, и его лицо приобретало розовую окраску – это качество он унаследовал от Ма, – а потом он сказал: – Конечно, мадам, однако … – и тут его лицо стало пунцовым, и он начал шамкать ртом, как рыба.

Я наклонился через стол, приблизив свои губы к трубке, и закричал в неё:

– Я люблю вас, милая незнакомка, в самом деле люблю. Я очень люблю вас, мадам, подумайте над этим.

И после этого я выключил звонок.

– Такие слова не удовлетворят её, – вымолвил Том, когда его лицо приобрело нормальный цвет, и он смог свободно дышать.

– Она сообразит это лишь через двадцать минут, – сказал я. – А что хорошее в этом мире может продлиться дольше? – А затем к своей беззаботности я добавил и безрассудство: – Ты говорил, что …

– Меган, – начал в очередной раз Том, – я знаю, что у тебя была эта пустяковая работа уличной-улыбки …

– Не пустяковая, а просто не большая, – сказал я, защищаясь, хотя и не собирался этого делать. – Социологи решили, что люди выглядят слишком напряжёнными и мрачными, когда идут на работу и возвращаются с неё, когда идут за покупками и тому подобное, поэтому они наняли меня и других, чтобы мы общались с людьми, заводили с ними непринуждённые беседы и таким образом, повышали им настроение. Не самая плохая идея в мире, между прочим.

  

– Да, но ты пошёл слишком далеко, – напомнил мне Том. – Ты заглядываешь в сознания людей, чтобы установить их истинные проблемы, и сообщаешь их им. Это работа психиатров, мой дорогой, и ты не можешь