Хорошие новые дни - Фриц Ройтер Лейбер

самого себя, бронированную стену толщиной в шесть футов. Они его назвали Фортуната. Другой обнаружил утечку в трубе и не стал её заделывать, а начал проделывать подобные щели во всех трубах, которые он осматривал, так что позади него возникло тысячу фонтанов. Робот-разрушитель начал стрелять камнями по недавно построенному зданию из стекла. Однако все цепи этих роботов находились в отличном состоянии, и в заводских испытаниях они вели себя безукоризненно. И что теперь остаётся делать – это нанимать человека для каждого металлического робота, который будет день ото дня следить за каждым действием робота, наблюдать за его поведением, делая, если надо, перерывы, чтобы робот привык к присутствию наблюдателя и не адаптировал бы своё поведение с целью понравиться человеку, запутать его или навредить. О-о, это прекрасная работа – и делать-то ничего не надо – они её называют Инспекция-следуя-позади.

  

– Полагаю, что роботы, с которыми у них наибольшие проблемы, занимаются ремонтом теплотрасс, канализационных труб и других замечательных подземных трубопроводов.

– И как ты узнал об этом? – быстро спросил меня Том. – Старые затопленные водосбросы и акведуки, а также дымоходы, некоторые из них высятся на тысячу футов над землёй и находятся в чистом воздухе. Самая полезная работа, парень, – постоянный уикенд с карабканьем на горы и спусканием в пещеры.

– Думаю, мне лучше утонуть в этой кипящей чашке кофе, чем играть роль психиатра для маниакального робота-гения, который устремлён к свершению умопомрачительных странствий, который обожает электрические импульсы и в сознании которого возникают нечеловеческие картины. Машины пробуждаются – ты знаешь это, Том? Все машины …

– Нет, только одна машина, – оборвал мою речь голос – мягкий и мечтательный, но печальный, как ветерок, шелестящий опавшей листвой. Из шкафа-кровати появился подросток, напоминавший призрак с волосами похожими на светлую паутину. Это был гениальный поэт Ма и мой младший брат Гарри. Он появился так, словно его оттуда выдуло ветром, а не он сам вышел по собственной инициативе. По взглядам, которые он бросал своими голубыми глазами, я понял, что он обманул свою хрупкую психику какими-то таблетками.

Он продолжил:

– Вся Земля есть одна большая машина – тусклый стальной шарик среди мраморных и стеклянных шаров других планет. Если бы кто-нибудь там, в космосе, посмотрел на неё не глазами космонавта, а глазами самой Земли, он увидел бы, как она катится и катится, словно огромное серебряное перекати-поле, усеянное городами, влажными пятнами океанов, мигающими глазами ледяных шапок, дымящимися вулканами, и которое то вытягивает, то втягивает свои сумасшедшие космические ноги в соответствии с фазами Луны. И если бы вы посмотрели в приближении, то вы бы увидели миллионы блох, выпрыгивающих с него и начинающих долгое падение в надир.

В этот момент телевизор переключился на круглосуточно вещающий спутник Земли, который показал ночную сторону нашей планеты на фоне Млечного Пути, освещённую лунным светом. Она была словно опутана паутиной, в которой блестели бриллиантовые росинки. Ма гордо вздохнула, подчеркнув таким образом слова Гарри.

– Так возьмёшься ты за эту работу? – закричал на меня Том.

– Вот прям с завтрашнего дня и начну, – ответил я ему. – Причём это же самое я тебе скажу и завтра, и послезавтра, и в любой другой день.

  

Ма постучала своим копытом и бросила на меня яростный взгляд.

– Том, – обратилась она к тому, – если Мегану претит эта работа, как насчёт Гарри? Гарри, подумай о ней – ты же постоянно заявляешь нам, что нуждаешься в одиночестве. Бродить по этим туннелям и трубам канализации в одиночку, не считая этой безмозглой машины, которую ты за десять минут уделаешь. У тебя будет вдосталь тишины и времени в том мире, чтобы творить свою поэзию. Она пустит корни и будет расти, быстрее сорняков.

– Ма, – сказал Гарри, – если б надо было соглашаться на эту работу, я бы выбрался отсюда и прямо сейчас отправился бы в Битсвиль.

– Ты бы этого не сделал, Гарри, – запричитала Ма с угрозой в голосе. – Скажи мне, что не сделал бы.

Ма всегда гордилась тем, что в каких бы трущобах мы не жили и как бы близко от нас не располагался Битсвиль, мы никогда туда не переберёмся. В Битсвиле все притворяются неистовыми суперменами похлеще тех, кто живёт в его пригороде, но как наступит ночь, они выползают к электрифицированной окраине города, чтобы забрать оставленные для них еду и питьё.

Но Гарри кивнул, что сделал бы, и тогда Ма начала кричать на Тома, что тот пытается разрушить те остатки её семьи, которые остались после того, как сам Том первым откололся от неё. Ожил Белобрысый и замахал руками, словно тореро, собирающийся запрыгнуть на изгородь. Я почти закрыл глаза, как будто решил поспать. Том стал таким же красным, как и Ма и сказал: «Да чёрт с вами». Похоже, он собирался порвать с нами. Ма начала ходить то туда, то сюда и рычала или на нас с Гарри за нашу лень, или на Тома, что он такой своевольный. И в конце она воздела свои руки горе и застыла.

В эту секунду в дверном проёме замаячил человек-жук и наставил свои антенны на Ма. Никто его не видел, кроме меня.

Лицо Тома стало ещё краснее, он фыркнул и повернулся на своих каблуках по направлению к двери. Человек-жук мгновенно юркнул в сторону и исчез из поля зрения. Не успел Том выйти, как человек-жук снова появился, размахивая серо-чёрной прозрачной плёнкой, которую он вытащил из своего ящика-живота.

– Миссис Хенли, – пропел он быстро, – я сделал идеальный снимок всех ваших внутренностей, но это единственное, что в нём идеально. Вы должны прямо сейчас пойти в клинику вместе со мной. Ваше сердце подобно арбузу, а ваша аорта и лёгочная вена напоминают кабачок. – Он указал на меня пальцем. – Постановка медицинским инспектором диагноза допускается в тяжёлых непредвиденных случаях.

  

Лицо Ма опять стало пунцовым. И в этот момент я почувствовал, что здание задрожало сверху донизу, а потом что-то упало сверху, прорвало навес и ударило Тома, вбив его в землю, словно гвоздь в дерево.

Ма издала один пронзительный крик, сделала шаг вперёд, но тут же замерла и упала. Я успел подхватить её падающее тело и мягко опустил на пол, положив под голову подушку. Я слышал, как снаружи человек-жук зудел в телефон на своей шее, вызывая скорую помощь. Ну и дурак же