Для тебя бессмертный II - Сим Симович

Шум стоял невообразимый. Рев, хохот, звон кубков, треск раздираемого мяса. Никто даже не заметил, как открылись ворота. Никто не обратил внимания на фигуру в окровавленном, чужом плаще, стоящую на пороге. Веселье было в самом разгаре. Где-то в центре зала двое здоровяков уже катались по полу, пытаясь выдавить друг другу глаза, а остальные подбадривали их, швыряя кости и объедки.

Великолепно. Просто мечта. Провести вечность в компании потных мужиков, которые не умеют даже нормально умереть.

Рука потянулась к ближайшему столу. Там, в луже пролитого вина, стоял массивный золотой кубок. Пальцы сомкнулись на холодной ножке. Жажда мучила нестерпимо. Содержимое оказалось крепким, отдающим медом и полынью. Глоток обжег горло, смывая привкус крови. Еще один. Кубок с глухим стуком вернулся на стол.

— Эй! — прорычал кто-то сбоку. — Это моё пойло, ты, кусок дерьма!

Взгляд скользнул вправо. Обладатель голоса — косматый варвар с бородой, в которой застряли куски капусты, — уже тянул руку к топору на поясе. Его лицо, красное от натуги и алкоголя, выражало крайнюю степень возмущения.

— Было твоё, стало общее, — слова прозвучали тихо, но отчетливо в общем гуле.

Варвар замахнулся. Медленно. Так медленно, словно двигался в киселе. Удар кулаком в кадык прервал его гневную тираду. Варвар захрипел, хватаясь за горло, и рухнул лицом в миску с рагу. Брызги жирной подливки разлетелись во все стороны, украшая соседей.

За столом повисла тишина. Сначала на пару метров вокруг, потом, как круги по воде, она начала расползаться дальше. Музыка стихла. Сотни, тысячи голов повернулись в сторону входа. Тысячи глаз уставились на чужака.

В воздухе повисло напряжение, густое, как кисель. Запах агрессии перебил даже вонь пота. Они ждали этого. Они жаждали этого. Новое мясо. Новое развлечение.

— Кто пустил сюда смертного? — голос, прозвучавший откуда-то с возвышения, был подобен грому.

В центре зала, расталкивая рядовых пьяниц, поднимались трое. Высокие, статные, в сияющих доспехах, не запятнанных жиром и вином. Дети Одина. Не Тор, тот где-то машет молотом в других мирах. Это был «второй сорт» — бастарды, побочные ветви, принцы, которым не досталось трона, но досталось самомнение размером с гору.

Первый — блондин с лицом, которое хотелось разбить кирпичом просто из эстетических соображений. Второй — гора мышц с двуручным молотом. Третий — жилистый, с двумя кривыми клинками и неприятной ухмылкой.

— Я сам зашел, — ответ сопровождался ленивым движением плеч. — У вас привратник уснул. Навсегда.

Толпа взревела. Оскорбление святыни! Убийство Хеймдалла! Это было неслыханно. Это было… весело. Эйнхерии повскакивали с мест, опрокидывая лавки. Оружие, до этого валявшееся под столами или висевшее на стенах, мгновенно оказалось в руках.

— Взять его! — визгнул Блондин, картинно указывая пальцем. — Живьем! Я хочу содрать с него кожу лично!

Ну вот. Опять эти банальности про кожу. Никакой фантазии.

Толпа хлынула вперед единой волной. Лавина из мяса и стали. Бежать было некуда, да и зачем? Это был танец, и оркестр только что вступил.

Первый ряд нападавших был сметен не ударом меча, а тяжелым дубовым столом. Поддеть край ногой, упереться плечом, рывок — и столешница, весящая как добрая лошадь, перевернулась, погребая под собой пятерых крикунов. Хруст костей потонул в общем реве.

Прыжок на перевернутый стол. Теперь есть преимущество в высоте. Враги лезли со всех сторон, карабкались, цеплялись за ноги.

Удар сапогом в лицо лезущему справа. Нос хрустнул, тело отлетело назад, сбивая остальных. Слева мелькнул топор. Уклон. Лезвие врубилось в дерево в сантиметре от сапога. Рука перехватила запястье нападавшего. Рывок на себя — и бедняга полетел навстречу собственному топору.

В ход пошло все, что было под рукой. Тяжелая оловянная кружка, запущенная в лоб, работает не хуже пращи. Вилка для мяса, воткнутая в шею, заставляет задуматься о вечном даже самого ярого берсерка.

Это была не битва. Это была свалка. Грязная, хаотичная, великолепная свалка. Здесь не было места фехтованию. Здесь выживал тот, кто умел кусаться, бить в пах и использовать товарищей как щит.

— Дорогу принцам! — рявкнул Гора, расшвыривая своих же солдат, как котят.

Он пробивался к центру, размахивая молотом. Удар — и мраморная колонна рядом разлетелась в крошево. Впечатляет. Но у силы есть недостаток — инерция.

Гора замахнулся для удара, который должен был превратить наглеца в лепешку. В этот момент под руку подвернулась жаровня с углями. Пинок — и раскаленные угли, вперемешку с золой, полетели прямо в открытое забрало шлема гиганта.

Вопль был страшным. Гора выронил молот, хватаясь руками за лицо. Броня начала дымиться. Запах паленой плоти добавился к общему букету ароматов.

— Горячо? — участливый вопрос потонул в крике.

Сзади налетел Жилистый. Он двигался быстро, как змея. Два клинка мелькали, сплетая смертельную сеть. Удар, еще удар. Пришлось отступать, прыгая по столам, уворачиваясь, блокируя удары трофейным мечом, который уже зазубрился и был готов сломаться.

Этот был опасен. Опытный. Не просто пьяный дебошир, а убийца.

— Ты быстр для смертного, — прошипел Жилистый, делая выпад.

— А ты болтлив для трупа.

Нужно было менять тактику. Честный бой — для дураков. Взгляд зацепился за огромную бочку с вином, стоящую на подставке чуть выше по залу. Если выбить клинья…

Рывок в сторону, кувырок под замах клинка. Жилистый развернулся, торжествуя, думая, что загнал жертву в угол. Но целью был не он. Удар ногой по деревянной подпорке. Старое дерево треснуло.

Огромная бочка, весом в тонну, покачнулась и рухнула на бок, покатившись прямо на наступающих. Вино хлынуло красной рекой, сбивая с ног, заливая глаза. Пол мгновенно превратился в каток.

Жилистый попытался отпрыгнуть, но поскользнулся. Секундная потеря равновесия. Этого хватило. Метательный нож — последний из запасов — вошел ему прямо в открытый рот. Удивление в глазах угасло вместе с жизнью.

Остался Блондин. Он стоял чуть поодаль, окруженный личной стражей, и лицо его было искажено яростью и страхом.