Кредитное плечо Магеллана - Иван kv23

— Gafas! — кричали они, протягивая руки к борту. — Gafas!

Они были быстрыми, ловкими и... абсолютно бесцеремонными. Для них понятие частной собственности не существовало. Все, что дает море, принадлежит всем.

Один из туземцев, гибкий и скользкий как угорь, вскарабкался по якорной цепи на борт «Тринидада».

Матросы, ослабевшие от голода, смотрели на него с тупым безразличием, не в силах даже поднять руку.

Туземец пробежал по палубе босыми ногами, схватил забытый кем-то плотницкий нож и, сверкнув белыми зубами в улыбке, прыгнул обратно в воду.

За ним полезли другие. Они тащили все, что плохо лежало и блестело: куски каната, одежду, сохнущую на леерах, инструменты, пустые бочонки.

— Воры! — закричал боцман, пытаясь подняться и замахнуться обломком весла. — Они грабят нас! Бей их!

На «Виктории» ситуация была еще хуже. Там чаморро, действуя слаженно, обрезали фал и пытались утащить шлюпку, привязанную к корме. Для них это была просто большая, хорошая лодка, которую море подарило им.

Алексей знал этот исторический момент до мелочей.

В той реальности, которую он помнил из книг, Магеллан пришел в ярость от такой наглости. Он, человек чести и дисциплины, воспринял это как оскорбление короны. Он назвал эти острова Islas de los Ladrones — Острова Воров. Он спустил десант из сорока вооруженных людей, высадился на берег, сжег деревню, убил семерых туземцев, чтобы вернуть свою шлюпку, и забрал еду силой.

Это был путь конкистадора. Путь огня и меча. Путь, который вел к страху и ненависти.

Но Алексей был не конкистадором. Он был кризис-менеджером. И он знал: кровь — это издержки. А издержки нужно минимизировать, особенно когда твой актив (экипаж) находится на грани банкротства (смерти).

— Не стрелять! — крикнул он своим арбалетчикам, которые уже наводили оружие на лодки, готовые устроить бойню. — Убрать арбалеты! Всем стоять!

Он с невероятным усилием поднялся, опираясь на Инти. Нога горела огнем, но он заставил себя выпрямиться.

— Помоги мне дойти до борта, — прошипел он сквозь зубы.

Девушка подставила свое хрупкое плечо. Она тоже была слаба, ее лицо осунулось, но глаза горели лихорадочным блеском понимания.

— Они дети, Алексей, — шептала она ему на ухо. — Они не злые. Они просто не знают, что такое «твое» и «мое». Они берут то, что видят, как птицы берут рыбу.

Алексей подошел к фальшборту и перегнулся через него.

Внизу, в воде, кипела жизнь. Чаморро смеялись, ныряли, перебрасывались украденными вещами, обсуждая добычу.

Алексей достал из кармана предмет, который приготовил заранее.

Длинный, ржавый, кривой железный гвоздь. Обычный кованый гвоздь, выдернутый из ящика. Мусор для Европы XVI века.

Он поднял его высоко над головой, чтобы последние лучи солнца блеснули на металле.

— Эй! — крикнул он, вкладывая в голос всю оставшуюся силу легких.

Туземцы затихли. Они посмотрели вверх, на странного бородатого человека в грязном, рваном камзоле, который стоял на фоне неба как божество.

Алексей размахнулся и бросил гвоздь в ближайшую лодку.

Он звякнул о деревянное дно, подпрыгнул и замер.

Туземец, сидевший в лодке, схватил его. Он посмотрел на него с недоверием. Попробовал на зуб. Ударил им о борт проа. Железо с хрустом вошло в твердое дерево, не сломавшись.

Глаза дикаря расширились от потрясения.

Для людей, живущих в каменном веке, не знающих плавки руды, железо было дороже золота, дороже жемчуга, дороже жизни. Это был металл богов. Твердый, острый, вечный. Из него можно сделать нож, наконечник копья, крючок, который не сломается.

Алексей жестом показал: он указал на гвоздь, потом на свой рот, потом на связку кокосов, лежащую в лодке.

«Дай мне еду, я дам тебе железо».

Туземец понял мгновенно. Он просиял. Он схватил связку кокосов и швырнул ее на палубу «Тринидада» с такой силой, что один орех раскололся. Затем он протянул руку, требуя добавки.

Алексей кивнул интенданту Мартинесу, который стоял рядом, раскрыв рот.

— Мартинес! Не стой столбом! Тащи ящик с гвоздями! И скобы! И старые обручи от бочек! Все железо, что у нас есть лишнего, ломаного, ржавого! Мы открываем рынок!

Это было безумие. И это было спасение.

Торговля началась мгновенно, стихийно, яростно.

— Гвоздь за рыбу! — кричал Алексей, руководя процессом. — Скоба за корзину фруктов! Обруч за свинью! Два гвоздя за мешок батата!

Чаморро, мгновенно забыв о воровстве, выстраивались в очередь на своих лодках. Они карабкались на борт, но теперь не с пустыми руками, а с товаром. Они тащили связки желтых бананов, мохнатые кокосы, клубни сладкого картофеля, стебли сахарного тростника. Они поднимали на веревках огромных рыб-попугаев, переливающихся всеми цветами радуги, и жирных черепах.

Матросы, еще минуту назад готовые убивать за сухарь, теперь жадно хватали еду.

Они разбивали кокосы прямо о палубу, пили сладкое, живительное молоко, обливаясь им. Они разрывали зубами рыбу, даже не дожидаясь, пока ее пожарят, глотая куски сырого мяса.

— Ешьте медленно! — предупреждал Алексей, срывая голос. — Желудки ссохлись! Заворот кишок будет! Убьете себя!

Но его никто не слушал. Голод был сильнее разума.

На «Виктории» чаморро, поняв принцип обмена, вернули украденную шлюпку. Они пригнали ее обратно и обменяли на три больших кованых гвоздя и старый нож.

Сделка состоялась. Без единого выстрела. Без единой капли крови.

Алексей стоял у борта, наблюдая за этим хаосом, который превращался в праздник жизни.

Система «Торговец Миров» выдала каскад сообщений:

    [Сделка завершена]: Бартер (Металлолом <-> Провизия).

    [Эффективность]: 1000% (Стоимость гвоздя ничтожна, стоимость еды бесценна).

    [Прибыль]: Спасение экспедиции от голодной смерти.

    [Навык повышен]: Дипломатия (Уровень 3).

    [Бонус]: Репутация «Миротворец» среди туземцев.

    [Квест]: «99 дней» — ВЫПОЛНЕН.

— Ты купил наши жизни за ржавое железо, — сказала Инти, стоя рядом и откусывая спелый банан. Впервые за долгие месяцы на ее бледных щеках появился слабый румянец.

— Железо — это технология, Инти, — ответил Алексей, опираясь на борт. — Мы продали им технологию, прыжок из каменного века в железный. А они продали нам калории. Энергию жизни. Это самый честный обмен в истории человечества.

— В твоем мире все продается? — спросила она, глядя на него своими глубокими, темными глазами.

— В моем мире, — горько усмехнулся Алексей, глядя на зеленый берег, — продается даже воздух, даже время, даже совесть. Но здесь... здесь цена честнее. Здесь жизнь стоит гвоздя.

Вечером, когда солнце село и на небе высыпали крупные, яркие тропические звезды, корабли были завалены едой.