Кредитное плечо Магеллана - Иван kv23

Хумабон прищурился.

— Гром? Я слышал о нем. Китайцы тоже делают порох. Но он годен только для фейерверков.

— Мой порох делает дыры в стенах, раджа. И в людях.

Алексей знал, что нужно сделать. Демонстрация силы.

Он приказал своим солдатам, одетым в полные доспехи (несмотря на жару), выйти вперед.

— Смотри.

Один из аркебузиров прицелился в деревянный щит, стоявший у стены на расстоянии пятидесяти шагов.

Грохнул выстрел. Облако белого дыма заполнило зал. Женщины раджи взвизгнули, закрывая уши.

Когда дым рассеялся, Хумабон увидел в щите дыру размером с кулак. Щепки разлетелись по всему залу.

Раджа встал. Его улыбка исчезла, сменившись выражением жадного интереса.

— Сильно, — признал он. — Очень сильно. И сколько у тебя таких трубок?

— Достаточно, чтобы защитить моих друзей. И уничтожить моих врагов.

Диалог перешел в другую плоскость.

Хумабон был бизнесменом. Он мгновенно оценил актив.

Эти белые люди — не угроза. Они — инструмент. Убойный, дорогой, но эффективный инструмент.

— У меня есть враги, — вкрадчиво сказал раджа, спускаясь с трона. Он подошел к Алексею, пахнущий дорогими маслами и потом. — На соседних островах. Они не уважают меня. Они грабят моих купцов. Если ты станешь моим другом... настоящим другом... я забуду про налог. И я дам тебе еду. Много еды. И специи.

— Дружба стоит дорого, раджа, — ответил Алексей, глядя ему прямо в глаза.

— Я богат.

— Мне не нужно золото. Мне нужен эксклюзив.

— Эксклюзив? — Хумабон не понял слова, но понял интонацию.

— Только мои корабли будут торговать здесь. Никаких португальцев. Никаких арабов. Ты продаешь гвоздику только мне. И ты признаешь моего короля своим сюзереном.

Хумабон рассмеялся. Его живот заколыхался под шелком.

— Признать короля, которого я никогда не видел? Легко! Если он далеко, а ты здесь — какая мне разница, чье имя написано на бумаге? Главное, чтобы твои «громовые палки» стреляли в моих врагов.

Это была сделка с дьяволом. Или, точнее, слияние активов с токсичным партнером.

Алексей понимал: Хумабон не собирается никому подчиняться. Он хочет использовать испанцев как свою личную гвардию, чтобы подмять под себя весь архипелаг. Как только враги будут перебиты, а порох кончится — он перережет горло своим «друзьям» на пиру.

Но у Алексея не было выбора. Кораблям нужен был ремонт. Людям нужен был отдых. Ему нужна была база.

— Договорились, — сказал он. — Мы заключим Kasi Kasi.

Kasi Kasi — ритуал кровного братства.

Хумабон кивнул. Слуга принес чашу с вином. Раджа надрезал себе руку кинжалом, капнул кровь в вино. Алексей сделал то же самое.

Они выпили эту смесь, глядя друг на друга.

Кровь была соленой. Вино — кислым.

Алексей вытер губы.

— Теперь мы братья, Хумабон. Мои враги — твои враги.

«И твои враги — мои проблемы», — мысленно добавил он.

Вечером на кораблях был праздник.

Хумабон сдержал слово. Лодки с провизией шли одна за другой. Свиньи, козы, куры, горы риса, корзины с манго и дурианом. Вино из пальмового сока.

Матросы, еще недавно умиравшие от голода, теперь обжирались. Женщины с острова, веселые и доступные, поднимались на борт, меняя любовь на бусы и зеркальца.

Себу превратился в бордель и таверну одновременно.

Алексей сидел в своей каюте с Элькано и Пигафеттой.

— Мы в ловушке, сеньор, — мрачно сказал Элькано, крутя в руках золотой кубок. — Этот жирный кот нас сожрет. Он слишком много улыбается.

— Он думает, что купил нас, Хуан, — ответил Алексей, разглядывая карту архипелага. — Он считает нас наемниками.

— А кто мы?

— Мы — инвесторы. Мы вкладываемся в этот регион. И мы заберем контрольный пакет акций.

— Как? У него две тысячи воинов. У нас полторы сотни живых мертвецов.

— У нас есть то, чего нет у него. Идеология.

Алексей постучал пальцем по карте.

— Мы крестим их.

— Что? — Элькано поперхнулся вином. — Сеньор, вы серьезно? Вальдеррама будет счастлив, но... зачем?

— Хумабон видит в Христе нового бога войны. Сильного бога, который дал нам пушки. Мы дадим ему этого бога. Крещение сделает его зависимым от нас. Он станет частью системы. Он не сможет ударить в спину «братьям во Христе»... по крайней мере, сразу. Это свяжет его руки лучше веревок.

В дверь постучали. Вошла Инти.

Она была одета в местный саронг, ее волосы были украшены цветами жасмина. Она выглядела как местная принцесса, но в глазах была тревога.

— Змей здесь, — сказала она.

— Где? — спросил Алексей.

— Везде. В улыбке этого толстяка. В вине. В женщинах. Этот остров... он липкий. Он затягивает.

— Это цивилизация, Инти. Она всегда липкая.

— Ты заключил с ним союз крови. Ты смешал свою кровь с его ядом.

— Я разбавил его яд своим антидотом.

Инти покачала головой.

— Он хочет войны. Он хочет, чтобы ты убил его врага. Лапу-Лапу.

Алексей напрягся. Имя прозвучало впервые.

— Ты слышала о нем?

— Люди говорят. Лапу-Лапу — вождь острова Мактан. Он единственный, кто не поклонился Хумабону. Он говорит, что море принадлежит всем.

— И что еще говорят?

— Говорят, что он колдун. Что его кожу не берет железо.

Алексей усмехнулся.

— Мои пули берут любую кожу.

На следующий день началась подготовка к «чуду».

Алексей приказал построить на главной площади города алтарь. Огромный деревянный крест.

Вальдеррама, сияющий от счастья, готовил облачения. Для него это был пик карьеры. Крещение целого народа! Папа Римский сделает его святым.

Хумабон наблюдал за приготовлениями с интересом. Для него это было частью сделки. Принять веру сильного союзника — обычная практика в Азии. Это как сменить флаг на корабле.

— Мой бог защитит меня лучше, чем мои идолы? — спросил он Алексея.

— Он даст тебе вечную жизнь, раджа. И силу побеждать врагов.

— Вечная жизнь — это долго, — философски заметил Хумабон. — А вот побеждать врагов мне нужно уже на следующей неделе.

Алексей смотрел на него и понимал: этот человек никогда не станет христианином. Он просто добавит Христа в свой пантеон, поставит его фигурку рядом с Буддой и духами предков.

Но формально это будет победа. Испанский флаг взметнется над Себу. Торговая фактория будет открыта.

Оставалась одна проблема.

Лапу-Лапу.

Этот упрямый вождь с соседнего острова портил всю картину. Он отказывался платить дань Хумабону.