Целитель. Back in USSR 2 - Михаил Васильевич Шелест

Вот и сейчас его сильно «заинтересовало» и встревожило то, что Светлана в него влюблена. Мы со Светланой о нашем отношении друг к другу больше не говорили, но возбуждённое состояние Пашки меня тоже слегка «всколыхнуло». По крайней мере о том, как жить дальше, я размышлял с тревогой и беспокойством, уже немного сожалея о сделанном Светлане предложении.

— Пошли поедим, — предложил я.

— В столовку? — спросила Светлана. — Там сейчас народищу…

— Можно в кафе напротив…

— В «Лотос»? Там дорого. Почти, как в ресторане. Мы с мамой иногда заходим туда… Ты и так потратился: мороженное, соки, коржики.

— Да ты что? — удивился я и хотел уже, под воздействием Пашки, распустить перья, как павлин, но сдержался.

— Если я приглашаю, значит тебе ни о чём думать не надо, — сказал я спокойно.

Светлана посмотрела на меня изучающе.

— Ты так повзрослел, — сказала она. — Ты и был серьёзнее всех мальчишек. По твоему лицу было понятно, что ты точно знаешь, что делаешь. Я даже боялась тебя. Хотела записку тебе написать, но ты был таким занятым. То хоккеем, то футболом… И учился на одни пятёрки. Когда успевал? Не понятно.

Так, разговаривая о пустяках, мы дошли до кафе «Лотос». В столовой напротив, и вправду, хвост очереди торчал на улице. Но и в кафе тоже была приличная очередь. Я, увидев это безобразие', поморщился и повлёк Светлану по лестнице на второй этаж, где располагался ресторан «Челюскин».

— Ты куда? Там «Челюскин»! Мама говорила, что там самые большие ресторанные цены в городе.

Я посмотрел на неё и шевельнул левой бровью.

— Всё-всё-всё, — отреагировала Светлана и улыбнулась. — Только нас туда не пустят. Я не по ресторанному одета.

— Посмотрим. Ещё не вечер.

Мы разделись в гардеробе и вошли в зал. Швейцара на «воротах» не было, но за столиком у двери сидела женщина-администратор, которая спросила:

— Вам чего, ребята? Вы не ошиблись? Кафе ниже этажом.

— Нет, мы не ошиблись, — сказал я. — Моя фамилия Семёнов. Мы тут вип клиенты.

Я показал «визитную» карточку на которой был написано «Челюскин» и номер телефона. На обратной «чистой» стороне имелась надпись от руки Надежда Сергеевна.

— А-а-а… Понятно. Тогда проходите. Столик у окна подойдёт?

Я кивнул. Директора ресторана Надежду Сергеевну я исцелил от почечных колик.

— А что такое «вип клиенты»? — спросила девушка.

— Вери импотант персон…

— Да? — удивилась Светлана. — Даже так? Ты здесь постоянный импотант персон?

— В первый раз пришёл, — не соврал я.

Нам принесли кожаную книжечку с меню, напечатанным на пишущей машинке и заверенном подписью и печатью.

— Вы нам сразу, принесите пожалуйста чай в чайничке.

— Чай в чайничке? — удивилась официанта. — Чай у нас в стаканах и подстаканниках.

— Стаканы тоже несите.

В зале появилась Надежда Сергеевна, дородная женщина лет пятидесяти с такой широкой улыбкой и таким высоким шиньоном на голове, словно это была Вавилонская башня.

— Хм! Уже второй раз за короткое время вспоминаю про эту башню, — подумал я.

— Здравствуйте, Павел, — поздоровалась со мной обладательница великолепной причёски. — Решили пообедать у нас?

— После демонстрации погуляли и решили продегустировать вашу кухню.

— Правильно сделали. Вы какую кухню предпочитаете?

— У меня не большой опыт посещения ресторанов. В Москве мы часто ужинали в «Узбекистане». У них прекрасная кухня. Но я, всё же, предпочитаю морепродукты. А ты, Света?

Я повернулся к подруге. Та зарделась от внимания.

— А я бы мяса поела, — сказала она. — Антрекот какой-нибудь.

— Ну, хорошо. Изучайте наше меню. Я чуть позже ещё подойду.

— Надежда Сергеевна, они чай в «чайничке» просят, — пожаловалась официантка капризным тоном.

— Просят? Надо принести! — просто сказала женщина и уплыла, как морской лайнер. За ней в кильватерной струе унесло и официантку.

— Обалдеть и не встать, — сказала Светлана, глядя на меня расширенными от изумления глазами, после того, как нам принесли большой красивый фарфоровый чайник с чаем и стаканы в подстаканниках. — Это что сейчас было?

— Сервис, — сказал я, наливая чай в стаканы из «чайничка».

— И за что тебе такая милость? — спросила Светлана, обхватывая стакан ладонями и грея озябшие пальцы. Мы успели продрогнуть, пройдя всего-то метров пятьсот от кинотеатра. Под вечер сильно похолодало.

— Помнишь, как я кровь у Татьяны остановил?

— Помню. И что?

— А то, что у меня этот дар усилился. Я теперь и другие болезни могу лечить.

У Светланы приоткрылся рот.

— Какие болезни? — наконец выдавила она.

— А разные. Вот у Надежды Сергеевны почки отмирали. Врачи отказывались лечить. Одну почку удалили, надо было и вторую… Кхм… Я спас, кхм, почку…

Девушка подумала-подумала и сказала:

— Как-то всё-таки не очень красиво пользоваться её благодарностью.

— Сам, нервничаю, — вздохнул я. — Она деньги давала. Большие деньги. Говорила, что если бы умерла, то деньги бы ей всё равно не пригодились. Но я не взял. Тогда она просила заходить в «гости». Мне оно, вроде, и ненужно было. А тут, видишь, как пригодилось. Не пустили бы, точно.

— Ты же заплатишь? — испуганно глядя на меня, спросила Светлана.

— Разве может быть иначе? — спросил я подругу спокойно. — Конечно заплатим. Ещё и на «чай» официантке оставим. Я у Надежды Сергеевны только на таком условии карточку брал.

— Это правильно! Ты молодец!

— Не люблю быть кому-то должным, — сказал я.

Я, действительно, для себя решил, что брать деньги у «местных» не буду. Не хочу, чтобы перемалывали мои и моих родителей косточки. А вот услугами не воспользовался бы только дурак. Так не принято в «ормальном» человеческом обществе. Я же не святой, наконец.

Кстати, ко мне даже «блатные» подкатывали. А что, тоже ведь, ха-ха, люди. Каламбур, ха-ха…[1] И жить хотят как и все. А мне, с одной стороны, трудно отказать тому, кто обращается, находясь при смерти, а с другой, стороны, так я получал возможность влиять и на воровской мир. На теневую власть, так сказать. Ну, или, по крайней мере, получать дополнительную информацию. Да и мало ли какие вопросы могут возникнуть по жизни?

— На такси домой поедем, — подумал