Чертов менталист 3 - Тин Тиныч

— Валерьян Николаевич, помнится, вы так рвались ко мне на прием. Отчего же не зашли? Или опять не можете совладать с электронной записью?

Извольский Антон Сергеевич собственной персоной. Без пяти минут бывший ректор центрального филиала Академии. А, возможно, уже и по-настоящему бывший ректор. Представляю, в каком бешенстве он находится после того, как благодаря поднятой мною буче вскрылись его темные делишки.

— Вы полагаете, ради этого я должен пропустить лекцию по предмету, который мне искренне интересен? — осведомился я, повернувшись к старому лицемеру. — К тому же нам с вами уже не о чем говорить. Хотя…

Извольский аж вперед подался, желая услышать продолжение моей реплики.

— Расскажете, зачем вы поддались на уговоры новосибирцев и собственными руками едва не задушили направление воздушников? — поинтересовался я, после чего жестко врубил режим подчинения.

Да нехорошо. И не подобает. Могут и следы от воздействия остаться, если кому-то придет в голову их искать. Но я хотел знать ответ на свой вопрос. Я ведь говорил уже, что у меня анормальный уровень любопытства?..

Глава 13

На лекцию в итоге даже не опоздал, хоть и боялся. История ректора оказалась еще гаже и проще, чем я себе представлял. Да, он поддержал травлю Вилюкиной, поддавшись на уговоры своего кузена из Новосибирска Бориса Стрешнева. Но преследовал при этом исключительно свои низменные интересы. Он хотел добиться полного коллапса воздушного направления, после чего отправился бы в Министерство образования с целью добиться расширения собственных полномочий. То есть вывернул бы ситуацию наизнанку. Это не он всячески гадил Агнессе Игнатьевне. Это он, оказывается, не смог повлиять на отвратительного педагога, который по итогам развалил всё направление. Но вот если бы он мог того педагога взять и уволить в любой момент, да нанять вместо него другого специалиста, всё немедленно бы пришло в норму и расцвело.

То есть наш ректор хотел быть как старуха из сказки Пушкина. Только та желала стать владычицей морской, а наш — иметь возможность травить преподавателей угрозой немедленного увольнения безо всякой возможности апелляции к кому бы то ни было. Чтобы все перед ним унижались и всячески трепетали. Ну и взятки давали за снисходительное отношение и разрешение работать дальше, разумеется, куда уж без них. Тьфу, гнусь и мерзость.

Единственная радость во всем этом компоте — то, что он подтвердил: с поста ректора его уже попросили. Не выгорело. И приземление будет жестким, без золотого парашюта, на который он так надеялся, поскольку выгоняют его с формулировкой «не оправдал доверие». И абы чье, а самого Императора. Академия-то государственная…

Вот на что этот старый крючкотворец надеялся? Что он мне свои обидки выскажет, и я немедленно раскаюсь в том, что поднял эту волну со студенческими жалобами? Настолько привык играть в одни ворота, что не ожидал разворота ситуации на сто восемьдесят градусов? А может, там уже маразм на мягких лапах подкрадывался потихоньку? Всё-таки реально возрастной мужик.

После разговора с экс-ректором и озвученного ему требования сгинуть с глаз долой и больше никогда в жизни не докучать мне беседами, я внезапно впал в состояние, близкое к блаженству. Меня умиляло решительно все. Лекции, на которых я как послушный студиоз записывал последние перед лекцией наставления преподавателей. Однокурсники, поглядывающие на меня со смесью гордости и удивления. Василькова, на правах старой знакомой перебросившаяся со мной парой слов. Падающий за окном снег. Сонцова, с которой мы успели в перерыве между парами сгонять в столовую и подкрепиться. Наступающий Новый год, до которого оставались считанные дни.

В общем, налицо были все признаки того, что вот-вот случится очередная гадость. И чем дольше ничего не происходило, тем сильнее я начинал нервничать, поскольку раньше меня эта примета ни разу не подводила.

Повидался я и с Эрастом. Миндель куда-то торопился, поэтому разговор с ним вышел коротким. Да, бедолагу таки назначили исполняющим обязанности завкафедрой некромантии. Сегодня как раз был первый день в новой должности, и мой приятель жутко боялся куда-нибудь не успеть и что-нибудь не так сделать. Подумав, я решил еще немного злоупотребить своим даром и дал Эрасту ощущение уверенности в собственных силах. У того аж плечи распрямились и в глазах блеск появился. Вот, так-то лучше.

После окончания лекций отправился в общежитие. Один, потому что Милана заранее предупредила, что у них там какая-то встреча с однокурсницами в общежитии огневиков намечена. Вот и замечательно. Как раз поработаю над вопросом Иных. А то обещал деду вот-вот предоставить полный отчет, не хотелось бы отказываться от собственных слов.

Тем более там и впрямь всё уже шло к финальным выводам. Игорь Семенович был прав: десант Иных, если так можно назвать, появился в нашем мире одномоментно. Где они ютились первые месяцы, как выживали — на этот вопрос ответа у меня пока не было. Зато… я смог понять, как именно проходила их легализация. Спасибо одному уже давно покойному товарищу: Арканникову Сигизмунду Валерьевичу. Именно от него, непримечательного сотрудника столичного архива, Иным поступала информация о захиревших дворянских родах, в которых осталось по одному — два человека. А дальше…

Нет, до прямых убийств и подмены людей Иными, как я понимаю, дело не доходило, хотя дед выдвигал и такую гипотезу. Просто пришельцы подкатывали к таким вот одиноким аристократам с предложением скрасить дни и всячески помочь. Не за просто так, а за возможность войти в род. На правах дальних родственников, утерявших документы, а теперь вот желающих их восстановить и воссоединиться со своими именитыми дядюшками и тетушками. Возможно, где-то и привирали насчет имеющейся родственной связи, если им было, на кого ссылаться. По-разному подходили к вопросу, творчески.

Как я вычислил эту схему и вышел на Арканникова? О, была проделана, не побоюсь этого слова, колоссальная работа. Сложно было найти самые первые зацепки, которые сложились в единую картину. Но потом… с каждой новой проверенной мною семьей Иных всё подтверждалось и оказывалось звеньями одной и той же цепи. И всё сводилось к одному-единственному человеку, который мог предоставлять Иным необходимую им информацию, а также вносить задним числом изменения в ряд старых документов, ссылаясь на которые новая «родня» выправляла себе документы.

То, что это работник архива, я понял довольно быстро. А дальше пришлось составлять список всех сотрудников за тот период, выяснять их дальнейшую судьбу. Под заданные мною параметры идеально попал только один человек, тот самый Арканников, проживший почти девяносто лет и закончивший свои дни в невиданной для скромного государственного клерка роскоши.

Почему Иные